И.Н.РО.: Кодекс некроманта - Анна Айдарова Страница 18

— Я спал сегодня.

— То, что вы, мой юный коллега, прилегли на пару часов — не называется «спать». Зря. Вы ведь действительно идете в Завесу…

— Я должен, герр Лихт. Вы знаете, куда я иду, значит, знаете и почему.

— Я знаю, что вы хотите пойти, — сказал Каспар. — Но я не уверен, что вы должны. Давайте подумаем, герр Веласкес. Вы нарушаете баланс. Завеса — это не просто пространство между жизнью и смертью. Это граница. И если вы пересекаете её снова и снова, вы не просто открываете дверь. Вы разрушаете стену, которая отделяет нас от того, что должно оставаться нетронутым.

— Вы говорите о правилах, — сказал Леон. — Как всегда. Но вы забываете, что правила созданы для того, чтобы их нарушать, когда они мешают жить.

— О, я не говорю о правилах. Я говорю об этике, — Каспар шагнул ближе. Его призрачное тело стало более плотным, более осязаемым. — Завеса — это не просто место. Это система. И у неё есть свои законы. Если вы входите в неё без надобности, вы нарушаете естественный порядок. Вы становитесь не просто исследователем. Вы становитесь нарушителем.

— Я выполняю волю отца, — сказал Леон. — Я спасаю себя. Это не «без надобности».

— Ваш отец застрял там, — Каспар понизил голос до почти шёпота. — Возможно, не по своей воле. Но факт остаётся фактом: он там не потому, что вы его туда отправили. Он там потому, что он сам принял решение, которое привело его туда. Вы не можете спасти того, кто не хочет быть спасённым. И вы не можете взять на себя ответственность за чужую судьбу.

— Я не беру на себя ответственность. Я иду туда, чтобы понять, как снять проклятие.

— Но вы не знаете, что там. Вы не знаете, что это за голос, который вы слышите во сне. Может быть, это голос вашего отца. А может быть, это ловушка. Морок, который принял его облик, чтобы заманить вас в Завесу. Вы готовы рискнуть своей жизнью ради того, что может оказаться просто иллюзией?

Леон смотрел на Каспара долго. В зелёном свете его лицо казалось высеченным из камня.

— Я готов рискнуть. Потому что если я не пойду, я никогда не узнаю правду. И я никогда не избавлюсь от того, что меня преследует.

— И вы готовы оставить Милицу? — спросил Каспар. — Вы готовы сказать ей, что уходите, и не сказать, куда?

Леон опустил голову. Он сжал трость сильнее, чем нужно было.

— Я оставлю записку.

— Записку, — Каспар усмехнулся. — Вы думаете, записка — это оправдание? Нет, герр Веласкес. Вы глупы, если так думаете. Но вы абсолютно точно не глупы, коллега… А значит, это попытка избежать ответственности. Вы должны сказать ей лично, если уж решили идти.

— Если я скажу ей лично, она попытается остановить меня, — сказал Леон. — Или пойти со мной. Я не могу допустить, чтобы она пострадала из-за меня.

— Поэтому вы оставляете ей записку. И идёте в одиночку. Вы думаете, это делает вас героем?

— Я не пытаюсь быть героем, — сказал Леон. — Я пытаюсь выжить.

Каспар молчал. Его призрачные пальцы дрожали — это иногда происходило. Особенно в те моменты, когда он думал, что никто не видит.

— Вы знаете, что Завеса требует плату, — сказал он. — Не за вход. За выход. Если вы пойдёте туда, вы не сможете просто вернуться. Вы что-то оставите там. Вы уже оставили что-то. Часть себя. Часть своей памяти. Вы помните, как впервые вошли в Завесу?

Леон не ответил. Он смотрел в темноту, где стены расходились в стороны, открывая путь вниз.

— Я помню, — тихо сказал он. — Я был ребёнком. Отец держал меня за руку. Мы шли в сером пространстве, и я смотрел на это место, на тени, которые не были тенями. Отец сказал: «Запомни это, сын. Ты должен знать, что там, за пределами жизни, есть только тишина. И она не всегда будет доброй». Я до сих пор не знаю, что он имел в виду. Но я думаю, он тогда говорил не о Завесе. Он говорил о том, что будет после.

Каспар смотрел на него, и его лицо было печальным.

— Вы готовы встретиться с ним снова?

— Да, — сказал Леон. — Я готов. Потому что я должен узнать правду. И только он может сказать мне её.

Он повернулся и пошёл дальше. Каспар смотрел ему вслед.

— Вы все же уходите? Но, коллега… вы вернётесь? Надеюсь, вернетесь.

Леон не обернулся.

Он спускался вниз по лестнице, и трость стучала по камню — удар, пауза, удар. За спиной оставался свет, впереди — только тень.

* * *

Вас когда-нибудь пытались довести до нервного срыва? Амалия делает очень успешно, особенно — с некромантом.

Приглашаю вас в книгу Людмилы Коптевой «Некромант: испытание блондинкой» https:// /books/view/69112

Глава 14

Старый подвал находился глубоко под Северной башней. Туда не доходил свет эфирных ламп, а своих ламп там не зажигали. В это место редко спускались даже призраки.

Леон шёл по узкой каменной лестнице, и с каждым шагом воздух становился плотнее, холоднее, тяжелее. Он чувствовал его, как привкус старой меди на языке.

Дверь в конце коридора была старой, дубовой, обитой почерневшим железом. Она не запиралась. Её вообще не нужно было запирать — добровольно сюда спускались только преподаватели, и то, когда их подталкивала к этому необходимость. И все исследования тщательно согласовывались, и вся необходимость подойти к этой двери была обоснована.

Запах сырости, плесени и чего-то ещё, чему Леон не мог найти названия, заполнял пространство.

Леон толкнул дверь.

Внутри было пусто. Комната, когда-то служившая ритуальным залом, теперь казалась заброшенной. На стенах с трудом угадывались остатки старых рун — выцветших, стёртых, почти невидимых. В центре пола темнел круг, вырезанный в камне. Явно не пентаграмма. Что-то иное, странное. Леон не знал, что это, но чувствовал, что это должно быть именно здесь и именно таким.

Он шагнул в круг.

Мир качнулся.

Как будто он сделал шаг вперёд, а пол ушёл из-под ног.

На мгновение Леону показалось, что он падает, но нет —