Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества - Сия Ник Страница 18

— Слизистые ротовой полости — чистые, — сказала она. — Это значит, что грибок ещё локализован в кожно-чешуйчатом покрове. Внутрь он пока не проник. Это хорошая новость: мы успели вовремя.

— Никто из нас в это не верит, — сказал Аммар.

— Я не прошу вас верить. Я прошу вас слушать. Спорить будете в другой раз.

Седьмой Голос — Голос Глубины — в этот момент впервые подал голос. Голос у него был тихий, ровный.

— Я считаю, что обвиняемая… прошу прощения, лекарь — права. Я тоже наблюдал чистоту слизистых на прошлой неделе. Я думал, это значит, что болезнь концентрируется в чешуйчатом покрове по причине магической природы поражения. Но если это инфекция, как утверждает лекарь, — да, это согласуется с её гипотезой.

Аммар повернул голову к нему так резко, что косичка волос ударила его по щеке.

— Седьмой.

— Я говорю то, что вижу, Первый, — сказал Голос Глубины. — Я слушаю, и я не возражаю там, где не вижу повода возражать.

В рядах синих ряс прокатилось маленькое, недовольное движение. Аммар сжал челюсти. Вера, не давая им времени собраться, сразу перешла к следующему пункту.

— Лимфоузлы.

Она прощупала под нижней челюстью с одной стороны, потом с другой. Увеличены, как она и помнила с позавчерашнего осмотра в тронном зале. Симметрично.

— Под нижней челюстью оба лимфоузла увеличены, — сказала она. — Симметрично. Это подтверждает системный характер воспаления. Тело реагирует на инфекцию по всей длине лимфатической системы шеи.

— Лекарь Вера, — вмешался Аммар, не вставая. — В нашей традиции принято говорить, что прикосновение к императорскому телу должно сопровождаться предварительным освящением рук. Я не вижу, чтобы вы прошли эту процедуру.

— Я вымыла руки мылом и горячей водой, — сказала Вера. — Я обработала их горячим вином, как обрабатывают руки лекари в моём мире. С точки зрения чистоты — это лучше любого освящения. С точки зрения вашей традиции — я готова пройти и освящение, если оно безвредное и быстрое.

— Это оскорбление, — медленно сказал Аммар. — Сравнивать нашу освящающую процедуру с горячим вином.

— Я не сравниваю. Я предлагаю компромисс. У нас тридцать дней. Решайте, нужны ли вам ритуалы или нужен живой император.

В зале наступила тишина.

Аэдрис, сидевший до этого молча, чуть-чуть пошевелился в кресле.

— Аммар, — сказал он спокойно. — В этой комнате есть только один человек, чьё мнение по вопросу «живой император против ритуалов» имеет вес. Это я. И я сообщаю вам, что я предпочту первое. Если хотите освятить руки госпожи Веры — освящайте. Только быстро.

Аммар поджал губы. Сделал короткий жест в сторону одного из младших Голосов. Тот поднялся, подошёл к Вере с маленькой серебряной чашей с водой. Спел над ней — это был короткий гудящий распев, длиной секунд двадцать, и вода в чаше при этом чуть-чуть завибрировала, как будто по её поверхности побежала мелкая рябь. Вера, удивлённая, посмотрела на воду. Это было первое практическое проявление местной магии, которое она увидела, и она про себя отметила: магия настоящая, не выдуманная; что-то в этой воде сейчас действительно сделалось другим.

— Окуните руки, госпожа лекарь, — сказал младший Голос.

Вера окунула. Вода была обычной температуры. Никаких ощущений. Она вынула руки, вытерла их о чистую льняную тряпку, которую Тэо ей подал.

— Спасибо, — сказала она. — Готова продолжать.

Аммар молчал.

Она прощупала подмышечные узлы — справа увеличены, слева тоже, но меньше. Это могло быть значимо для определения, с какой стороны инфекция активнее, и Вера сделала пометку в памяти.

— Подмышечные лимфоузлы увеличены, асимметрично, — сказала она. — Активность процесса справа выше. Это значит, что очаг где-то в правой части тела. Возможно, на груди справа.

Тут впервые подал голос Лорд Веран. Голос у него был как обычно — тёплый, бархатный, удивительно приятный.

— Госпожа Вера. Можно вопрос?

Она повернулась. Он сидел всё в той же позе зрителя, и улыбка у него была тоже зрительская — приветливая, ничего не значащая.

— Слушаю, Лорд Веран.

— Вы сейчас говорите о теле Его Величества как анатом, который вскрывает кролика. Очень профессионально. Очень холодно. Очень точно. Меня — лично меня — это смущает. Скажите, нет ли у вас способа говорить о нашем императоре более… уважительно?

Тишина.

«О, — подумала Вера. — Какой хороший приём. Очень хороший. Этот не дурак, как Аммар.»

Аэдрис, на возвышении, чуть-чуть наклонил голову. Веран ждал её ответа. Семь Голосов ждали её ответа. Иссара из дальнего угла смотрела очень внимательно. Тэо у стены сжал сумку так, что белели костяшки.

Вера выпрямилась. Сложила руки за спиной — старый жест, чтобы не размахивать в зале.

— Лорд Веран, — сказала она. — Я постараюсь объяснить. В моей профессии есть два способа разговаривать о пациенте. Первый — уважительный с точки зрения этикета. Это звучит так: «Их благородный пациент изволили заболеть. Их благородная печень переживает трудный период. Их благородная чешуя огорчает нас.» Второй — уважительный с точки зрения медицины. Это звучит так: «У пациента желтушность склер. Лимфоузлы увеличены. Очаг локализован справа.» В первом способе много слов и мало смысла. Во втором — мало слов и много смысла. Я выбираю второй способ, потому что у нас тридцать дней, и я не могу терять время на красноречие. Если вам лично это кажется неуважительным — я приношу извинения. Но я подчёркиваю: это вам кажется. Императору, я полагаю, нужен не красивый словарь, а живая кожа. Вы согласны?

Веран медленно — очень медленно — улыбнулся. На этот раз улыбка была другая. Не зрительская. Жёсткая.

— Согласен, госпожа Вера, — сказал он мягко. — Полностью согласен. Простите, что отвлёк.

Аэдрис сказал, не глядя на Верана:

— Продолжайте, лекарь.

Она продолжила.

Дальше шёл забор материала. Это было самое долгое.

— Я возьму, — объявила она громко, — четыре образца. Первое — слюна из ротовой полости. Это нужно, чтобы потом, когда у меня будет инструмент для увеличения, посмотреть, есть ли грибок в слюне. Если есть — болезнь дошла до слизистых, даже если глазом этого ещё не видно. Если нет — значит, мой ранний вывод верен. Второе — соскоб с