Позор для истинной. Фальшивая свадьба - Кристина Юрьевна Юраш Страница 18

Внизу, у крыльца, стояла его фигура. Он как раз выходил и направлялся к карете.

— Вот тебе моя любовь! — крикнула я в пустоту.

И размахнувшись, швырнула букет вниз.

Алые розы рассыпались в воздухе, словно брызги крови, и обрушились ему на голову, на плечи, упали к его ногам в грязь. Некоторые лепестки застряли в его темных волосах.

Грер поднял голову. В его взгляде не было гнева. Только бесконечная, всепоглощающая тоска и решимость, твердая как алмаз.

Он не отошел. Не стряхнул цветы. Просто стоял там, под моим окном, как проклятый страж, охраняющий вход в мой ад.

Я захлопнула окно, отрезая его от себя. Но знала: это ничего не изменило. Дверь закрыта, но он уже внутри. В моей крови. В моем дыхании. В каждом ударе моего предательского сердца.

Глава 31. Дракон

Воздух в этом доме был пропитан запахом воска, пыли и страха. Но для меня он пах только ею. Адианой. Её отчаяние било в ноздри острее любого яда, заставляя дракона внутри рычать и скрести когтями мои ребра изнутри.

Я стоял в полумраке холла, сжимая в руке букет. Это был самый роскошный букет, который продавался. В каждой розе, в каждом не распустившемся цветке прятался бриллиант.

Темно-красные розы, почти черные, как запекшаяся кровь, казались живыми в моей ладони. Их шипы впивались в кожу, но я не чувствовал боли. Боль была там, где горела метка. Она пульсировала в унисон с её сердцебиением на втором этаже, указывая мне путь, словно компас, ведущий к единственному источнику жизни в этой мертвой вселенной.

— Господина нет дома, милорд, — пробормотал старый дворецкий, дрожащими руками принимая мой плащ.

Его глаза бегали, избегая моего взгляда. Он чувствовал ауру. Чувствовал, что в дом вошел не гость, а стихийное бедствие.

— Я подожду, — мой голос прозвучал глухо, вибрируя в тишине особняка.

И тут я услышал её шаги. Легкие, неуверенные, но стремительные. Она вышла на площадку лестницы.

Мир сузился до одной точки. До неё.

Адиана стояла надо мной, бледная, с синяками под глазами, которые делали её лицо хрупким, как фарфор, готовый треснуть от одного неверного прикосновения. Но в её глазах горел огонь. Ярость. Отчаяние. И скрытая, подавленная боль, которая резала меня сильнее любых клинков.

Она расправила плечи, пытаясь казаться сильной. Бедняжка. Она не понимала, что её слабость, её дрожь, её запах испуганной лани действуют на меня опьяняюще. Мой дракон захлебнулся слюной.

— Зачем? — спросила она.

Её голос сорвался, но в нем звенела сталь.

Я сделал шаг вперед. Тень от моей фигуры накрыла её, и я увидел, как она инстинктивно отшатнулась, прижавшись к перилам.

Это движение ударило мне в солнечное сплетение. Она боялась меня. После всего, что произошло, после того, как моя собственная кровь кричала о нашей связи, она боялась меня. Я стал источником её страха. Я, который должен был быть её защитником.

Эта мысль обожгла меня изнутри, заставляя зубы сжаться до скрипа.

— Может, вы спуститесь, и мы поговорим? — вежливо предложил я. Я старался говорить мягко, сдерживать рвущегося наружу зверя, но мой голос все равно звучал как рокот грозы перед бурей.

— Мне не о чем с вами разговаривать, — отрезала она, вцепившись в дерево так, что костяшки пальцев побелели. — Уходите. Здесь вам больше не рады.

Глава 32. Дракон

Каждое её слово было ударом кнута. Но я заслужил их. Боги, как же я заслужил каждое из них! Я сам создал этот кнут, сплел его из лжи и вручил ей в руки, чтобы она хлестала меня до крови. Я понимал, что должен выслушать всё. Всё, что она скажет, будет слишком мало по сравнению с той мукой, которую я ей причинил.

— Я могу всё исправить, Адиана, — сказал я, и в моем голосе прорезалась та самая сталь, которую я обычно прятал под маской светского льва. — Спуститесь. Дайте мне шанс объяснить.

— Не хочу! — выкрикнула она.

Её отказ повис в воздухе, тяжелый и липкий. Меня трясло. Не от холода. От напряжения, от необходимости сдерживаться. Мой дракон хотел вырваться, хотел схватить её, унести в свое поместье, запереть и никогда не отпускать, пока она не поймет, что принадлежит только мне.

Но я человек. По крайней мере, внешне. И я должен играть по правилам этого мира, пока они не будут разрушены моим гневом. А гнев я решил держать при себе.

— Тогда я сам поднимусь к вам, — заявил я спокойно.

Я начал подниматься по лестнице. Медленно. Давая ей время осознать неизбежность. Каждый мой шаг отдавался гулом в пространстве. Я чувствовал, как её метка реагирует на мою близость, вспыхивая жаром, который ощущал даже я.

Когда я оказался с ней на одной площадке, воздух между нами стал наэлектризованным. Расстояние сократилось до опасного минимума. Я протянул ей букет.

— Это тебе.

Розы прошуршали в её сторону. Я знал, что они кажутся лишь жалкой попыткой искупления. Цветы против разрушенной жизни. Бриллианты против разбитого сердца. Глупо. Ничтожно. Но я собирался предложить нечто большее. Я собирался предложить себя. Если она сможет простить чудовище.

Она смотрела на них, и её глаза наполнились слезами. Мир вокруг неё поплыл, и я видел, как она ломается.

— Зачем? — прошептала она, и её голос был разбит на тысячи осколков. — Зачем ты пришел? Я ведь недостойна! ... Думаешь, красивые цветочки что-то исправят?

Она сделала шаг назад, наткнувшись спиной на стену. Холодный камень контрастировал с жаром, исходящим от неё.

Сомнения уже стали закрадываться в душу, холодные и липкие. Она злится, потому что Лоран не приехал? Что вместо него, спасителя, явился я, разрушитель? Мысль о том, что она ждет другого, вызвала приступ такой ревности, что мир перед глазами покраснел. Но под ревностью скрывался ледяной ужас: а вдруг она не любит его? Вдруг я уничтожил её счастье ради прихоти друга?

— Ты уничтожил и меня, и мою семью! — кричала она, и каждое слово попадало точно в цель, пробивая мою броню. — Из-за тебя мы потеряли всё! ... Прибереги их лучше для своей будущей невесты!

Её боль была физической. Я ощущал её кожей, как ожог.

— Мне кажется, лестница — не место для такого разговора, — произнес я тихо. Мой