Рассыпанные кости - Николь Скарано Страница 17

Вихрь танцующего снега привлекает мое внимание, и у меня скручивает живот. Я узнаю этот узор. Я знаю, кто ступает там, и я знаю почему, но от этого осознания мои внутренности завязываются узлами. Вихрь растворяется в ничто перед самым дальним зданием. Истинный храм Лавека. Именно там покоятся его кости. Его вход был высечен прямо в горной вершине в задней части города. Гладкий камень отвесной скалы и внушительная высота делают попытку обойти этот город с фланга невозможной. Чтобы добраться туда, мне придется пересечь запутанные улицы, а в таком долгом пути с кровожадными хищниками на хвосте не выжить никому.

Голос Незнакомца проникает в мой мозг, но я не слышу его слов. Мне никогда не справиться. Расстояние слишком велико, враг слишком свиреп. На секунду я не могу понять, как они спрятали его здесь. В Сиватаге? В оскверненном храме Смерти? В этих местах невыразимых ужасов, но затем я вижу обагренное кровью лицо Войны, и до меня доходит. Валька сам доставил его кости. Это вполне логично, учитывая, что именно Валька искромсал его на кусочки, и от этого воспоминания меня едва не тошнит. Разумеется, Война и его любовь к жестокости беспрепятственно разгуливали среди этих…

— Черт возьми, Селла, беги! — Я улавливаю панику в голосе Незнакомца и чуть не падаю с дерева от его отчаянного тона. — Почему ты не отвечаешь мне, девочка? Шевели ногами!

Низкий рык — это единственное предупреждение, которое я получаю перед тем, как тигр прыгает на ветвь за моей спиной. Монстр воплощает в себе грацию и голод, и, не раздумывая, я бросаюсь на землю. Лодыжка подворачивается, посылая пронзительную боль вверх по ноге, а ладони царапают лед; я отчаянно карабкаюсь вперед, пока за моей спиной грохочет ярость зверя.

Я дура. Проклятая богами дура. Я так переживала из-за тварей впереди, что совершенно не заметила ту, что зашла с фланга, и теперь я загнана в ловушку со всех сторон. Мне никогда не выбраться.

— Беги, черт побери! — орет Незнакомец в моем мозгу, но снег слишком плотный, слишком глубокий, слишком безжалостный. Тигр совершает прыжок с дерева, приземляясь абсолютно бесшумно, и я сжимаю зубы, готовясь к смерти.

Снег закручивается справа от меня, и, не колеблясь ни секунды, я бросаюсь туда. Я пробираюсь сквозь сугробы к зданию с выбитой дверью. Я понятия не имею, как бегство туда может меня спасти, но если Лавек идет передо мной, то я последую за ним.

Тигр испускает воинственный клич, дикий крик голода, и три других раскатистых голоса отзываются ему эхом, в то время как я ныряю в проем. Я чувствую ветер у себя за спиной, горячее дыхание на коже, но в ту секунду, когда мое тело переступает порог, все здание содрогается. Когда зубы не впиваются в мою плоть, я резко оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с белыми глазами. Мой страх бьет под дых, и будь я хоть на полфута ближе, клыки этого монстра вонзились бы мне прямо в лицо. Но при всей своей рычащей ярости оно не может до меня добраться. Дверной проем слишком узок, чтобы его плечи смогли протиснуться сквозь него. Трещины в камне разбегаются спиралью от удара, но создание застряло. Я разражаюсь безобразными слезами, в то время как тигр давит на строение. Давит и давит, но все без толку. Ему не пролезть.

— Беги, дитя, — приказывает Незнакомец, и я бросаюсь наутек.

Вернувшись в метель, я мчусь по пустынным улицам. Мой мозг пытается выстроить путь к храму, но запутанный лабиринт домов выглядит как искривленный скелет. Я не знаю, где нахожусь, а рычание становится все ближе. Три, четыре, шесть. Они смыкают кольцо. Мои легкие горят.

Я сую пальцы в сапог и вытаскиваю кинжал. Его лезвие не ровня их клыкам, но этот надежный вес возвращает мне почву под ногами. Я цепляюсь за рукоять так, будто это его руки, будто это его теплая кожа тащит меня вперед, а не мой собственный кружащийся от страха ум. Я замечаю движение наверху, но не поднимаю глаз. Тигры преследуют меня по крышам. Какая же я маленькая и легкая добыча. Я снова и снова повторяю его имя. Если мне суждено умереть, я умру с его именем на губах.

Тигр наверху прыгает с крыши, и я бросаюсь вбок. Я проламываю гнилую дверь и пролетаю сквозь дом, к которому не прикасались целый век. Воздух здесь застоявшийся и древний, но отсутствие снега позволяет мне беспрепятственно промчаться по полу к противоположному выходу. Через секунду я снова вылетаю на холод, но не успеваю сделать и трех шагов, как замираю на месте. Я выругиваюсь со смешком и отступаю назад, в укрытие этого ставшего гробницей дома.

Там, свернувшись в углу, лежит тело охотника, сохранившееся в идеальном состоянии. Его внутренности выпали из распоротого живота и скованы багровым льдом, а некогда голубые глаза остекленели в вечном сне, но меня привлекает вовсе не его разорванная плоть. Меня привлекает оружие, зажатое в его замерзших пальцах. Сто циклов этот человек лежал здесь холодный и одинокий, со стальным мечом у бока. Моя душа поет, когда несколькими точными ударами ноги я освобождаю клинок из ледяного пленения.

— Спасибо, — говорю я мертвецу. Говорю Незнакомцу. Говорю Ловцу. Лезвие все еще остро как бритва, и я прячу кинжал обратно в сапог. Я не фехтовальщица. Я не была предана Вальке и его любви к войне. Меня не воспитывал Лавек с его требованиями крови, но я была крещена в огне отчаяния и сердечной боли. Возродилась в пытках и страданиях. Идите же, о древнее зло. Снесите мою голову с плеч. Я отвечу вам тем же.

Я произношу его имя дважды, выбегая на холод, но тигр преграждает мне путь. Судя по рычанию за спиной, второй отрезает мне путь к отступлению. Я произношу его имя в третий раз, в четвертый. Я умоляю его память остаться со мной и придать мне сил. Я произношу его имя в пятый раз, и монстр идет в атаку.

Я слишком ошеломлена, чтобы двинуться с места, наблюдая, как создание рассекает снег. Он ростом с меня, его мускулы мощнее всего, что мне доводилось видеть. Он убьет меня за считанные секунды. Переломает мои кости, как сухие ветки, и я закрываю глаза, чтобы представить лицо моего любимого. Не его прекрасное лицо, украшенное следами сажи. Нет, я представляю его лицо в самом конце. Боль. Пытки. Агонию. Я вспоминаю его