Артефакторская контора "Странные вещи" - Елена Ахмедова Страница 17

— Как думаешь, у них что‑то получится?

Халим пожал плечами, но в его улыбке мелькнуло что‑то тёплое.

— Всё может быть. Главное, чтобы они сами поняли, что им нужно.

Серая тоже заметила эти взгляды, эти неловкие паузы между Лидией и Дмитрием. Сначала она не поверила себе, потом заметила их перекрёстный взгляд и удивилась. Вновь внимательно посмотрев на Дмитрия, она сама подошла к Лидии, когда та проверяла последние записи.

— Ты знаешь, Дмитрий возмужал за последнее время, — сейчас Серая это явно увидела, как укрепилось его тело, как исчезла мальчишеская неуклюжесть. — Удивительно, что девчонки за ним не бегают.

Лидия чуть покраснела, но ответила спокойно:

— Наверное, потому, что он не старается, чтобы бегали. Ему важнее, чтобы его уважали.

Серая кивнула, хотя ответ прошёл мимо её ожиданий. Она получила профессиональную оценку Дмитрию, и в этом была своя правда.

Ближе к полудню, когда первые фонари уже тихо напевали свои мелодии, а ледяные скульптуры замерли в ожидании прикосновений, к Серой подошёл Маркус Вейр.

Он был из тех людей, чьё присутствие всегда немного напрягало: слишком уверенный, слишком внимательный, слишком… заметный. Маркус занимался городскими проектами и знал всех, кто хоть что‑то значил в ремесле артефактов.

— Серая, — произнёс он, чуть склонив голову. — Вижу, ты снова спасаешь город от скуки.

Она чуть приподняла бровь.

— Скорее, спасаю город от собственных амбиций. Эти артефакты любят капризничать.

Маркус усмехнулся, и напряжение, которое повисло между ними в первые секунды, стало чуть тоньше.

— Это потому, что ты не даёшь им права на капризы. У тебя всё должно быть идеально.

Серая пожала плечами.

— Идеально — это скучно. Мне достаточно, чтобы работало и радовало людей.

Маркус сделал шаг ближе, оглядывая ледяные скульптуры.

— А эти штуки… Они ведь реагируют на тепло рук. Ты уверена, что они не начнут фальшивить, когда на площадь набежит толпа?

Серая не стала оправдываться. Вместо этого она спокойно объяснила:

— Мы настроили их на диапазон температур, который бывает у человеческих рук. Если кто‑то коснётся слишком резко — звук будет чуть выше, если нежно — ниже. Так они не просто поют, а отражают прикосновение. Это не ошибка, это особенность.

Маркус прищурился, будто пытался разглядеть в её словах подвох.

— Ты всегда так делаешь. Не убираешь несовершенства, а превращаешь их в часть замысла.

Серая чуть улыбнулась.

— Если пытаться всё сделать идеально, можно упустить самое важное. А самое важное здесь — это момент, когда человек впервые дотрагивается до льда и слышит, как тот поёт.

Маркус помолчал, потом кивнул.

— Знаешь, в прошлом году мы ставили такие же скульптуры, но делали их «чистыми»: чтобы звук был одинаковым, без оттенков. И знаешь, что было? Люди трогали их один раз и шли дальше. А твои… Они заставляют остановиться.

Серая не стала делать вид, что это случайность.

— Именно этого я и хотела. Чтобы люди не просто смотрели, а чувствовали.

Они ещё несколько минут обсуждали настройки, делились мелкими профессиональными хитростями, и чем дольше говорили, тем меньше в их словах было соперничества и тем больше — обычного профессионального интереса.

Когда Маркус наконец ушёл, бросив на прощание: «Если когда‑нибудь захочешь поработать над чем‑то большим — знай, я помню о тебе», Серая не почувствовала ни гордости, ни тревоги. Только лёгкое удовлетворение от того, что они разошлись, не испортив друг другу настроение.

К обеду музыкальная зона была готова. Фонари тихо напевали, ледяные скульптуры ждали своих первых прикосновений, а площадь выглядела так, будто сама природа решила устроить концерт.

Управившись с установкой, команда собралась у края площади.

— Всё работает, — сказал Халим, проверяя последние показания. — Даже лучше, чем я надеялся.

Серая кивнула.

— Тогда расходимся. Пусть праздник живёт без нас.

С этого момента каждый пошёл своей дорогой.

Но прежде чем уйти, Серая решила заглянуть в контору. С часу дня до четырёх она провела там, и, войдя, вдруг поняла: в конторе не хватает праздника. Здесь всё было привычно, надёжно, но слишком… буднично. И тогда она достала коробку с гирляндами, которые Кристина когда‑то купила «на всякий случай», и начала украшать приёмную и большую мастерскую. Она старалась развешивать их не по линейке, не идеально ровно, а так, чтобы они выглядели уютно, будто кто‑то просто хотел сделать пространство теплее. Когда последние огоньки замерцали, Серая на секунду остановилась, оглядывая комнату. Теперь здесь было не просто рабочее место — здесь было место, куда хочется возвращаться.

После конторы Серая снова вышла на улицы города. Праздник набирал обороты, люди смеялись, дети бегали между ледяными фигурами, а взрослые стояли, заворожённые тем, как лёд поёт от прикосновения.

К шести вечера должна была начаться основная праздничная программа, и город будто затаил дыхание в ожидании.

Без десяти шесть Серая почувствовала, что устала. Не физически, а от желания всё держать под контролем. Она увидела маленький кафетерий "Вишнёвый сад“, который раньше всегда обходила стороной, а сегодня позволила себе просто зайти.

Внутри было тепло и тихо. За стойкой стоял мужчина средних лет, спокойный, с внимательными глазами.

— Добрый вечер, — сказал он мягко. — У нас сегодня не очень много гостей: все на площадях, основная программа начинается в шесть. Хотите чего‑нибудь тёплого?

Серая на секунду замешкалась, будто не знала, как вести себя в таком месте.

— Да, пожалуйста. Что‑нибудь простое. Чай или взвар с лёгким перекусом.

— Есть сэндвичи, блинчики, оладьи.

При слове «блинчики» Серая мгновенно представила ещё малиновое варенье, его сладость и лёгкую кислинку. Поэтому остановилась на них.

— Вам повезло, что у нас ещё есть малиновое варенье. Сегодня оно пользуется популярностью.

Мужчина кивнул, будто понял, что ей сейчас нужно не меню, а тишина, и отправился выполнять заказ.

Серая, сидя за столиком у окна, наслаждалась видом цветущих гирлянд и разномастной толпы.

— Прошу ваш заказ, — пока мужчина выставлял заказ на столик, Серая поняла, что её смутило несоответствие возраста человека и его должности.

— Не смотрите на меня так, — мужчину явно повеселила её реакция. — Я официант только на этот вечер и только ваш, — на последней фразе мужчина совсем по‑мальчишески широко улыбнулся.

Серая смутилась от его реакции и фразы. Только окинув взглядом помещение, поняла, что сейчас их трое: парень за кассой и они вдвоём.

— Меня зовут