Великолепие смерти - Рея Рейнуотер Страница 17

Я могла бы позвонить Пайпер и сообщить, что предупреждение Ишани вызывает беспокойство — или просто убедиться, что она и Санджай держатся подальше на случай, если мне придется вмешаться и сделать то, чего я всегда боялась. Отдача от моего дара походила на постоянный гул, напоминание о тяжелой цене, которую я несу. Это было проклятие — нести вес жизни и смерти в своих руках.

— Элизабет?

Я вынырнула из своих мыслей. Ее каблуки цокали по стерильной плитке, каждый шаг четкий и целеустремленный. Она приближалась. Ее волосы были аккуратно убраны, в одной руке был портфель, в другой — два стаканчика кофе. Она выглядела как грозный адвокат, которым и была — собранная, уравновешенная, поразительная. Но она не знала. Она не чувствовала, как смерть повисла в комнате. А я чувствовала. Это ощущение липло ко мне, тяжелое и неумолимое. Пайпер еще не видела этого, и, возможно, это было самым жестоким.

— Привет.

— Ты в порядке? — спросила она, ее ноги остановились прямо передо мной, ее острые носки коснулись моих старых кед.

— Да, просто решила немного передохнуть. — Я взяла кофе, который она протянула мне, и рассеянно отпила, а затем встала и последовала за ней в палату.

— Она давно спит? — прошептала Пайпер, бросая сумки и направляясь к кровати Ишани.

Я прислонилась к дверному косяку, наблюдая, как Пайпер приближается к дочери с той мягкой почтительностью, на которую способна только мать.

— Пару часов, — ответила я, мое сердце подползло к горлу, когда она наклонилась поцеловать лоб Ишани, убирая выбившуюся черную прядь с ее смуглого лица. Жест был нежным, но ее лицо вытянулось, выражение беспокойства смыло ту радость, с которой она вошла.

— Как думаешь, ей не холодно? — тихо спросила она, беспокойство прокралось в голос.

— Я просила Ханну проверить раньше. Ее показатели в порядке, — солгала я. Она была не в порядке. — Я дала ей дополнительное одеяло.

Пайпер кивнула, поправляя одеяло там, где оно сбилось.

Страдания этой семьи были невыносимы. Пайпер и Санджай пытались сохранять стойкость, но я слышала их тихие слезы, чувствовала отчаяние в их словах. Даже сейчас, после долгого дня в суде, Пайпер пыталась держаться, но тяжесть этого была слишком велика. Слишком.

— Ты можешь идти. Но если хочешь остаться, подожди, пока я переоденусь. — Она пожала плечами, слова небрежные, но я знала ее. Ей нужна была компания. Особенно когда Санджай был в отъезде.

— У меня все равно никаких планов. Иди переодевайся. Я закажу пиццу.

Ее лицо осветилось, всего на секунду. Этого было достаточно, чтобы вызвать слабую улыбку на моих собственных губах. Ей нужно было что-то нормальное, что-то, что заставило бы ее снова почувствовать себя человеком. Я кивнула ей, даря краткое утешение, прежде чем она скрылась в маленькой ванной.

Я достала телефон из сумки и собралась сделать наш обычный заказ. Минуты тянулись, мягкая музыка на удержании начала притуплять мои чувства. Но потом это случилось — тот звук.

Пронзительный, бешеный писк.

Я застыла. Моя кровь заледенела. Мое сердце врезалось в ребра.

Телефон выскользнул из руки, с грохотом упав на пол, когда я бросилась к Ишани. Я едва осознала, как дверь ванной распахнулась, крик Пайпер пронзил воздух, когда она выскочила, полуодетая, охваченная паникой.

Тело Ишани дергалось, в судорогах билось на кровати. Мониторы сошли с ума, разрывая воздух писком такой высоты, которую почти не воспринимало человеческое ухо. Голос Пайпер наполнился отчаянной мольбой, когда она скинула с кровати плюшевых зверей Ишани.

Я не могла думать. Я не могла осмыслить.

Время растянулось — все замедлилось — и затем монитор показал прямую линию. Звук был оглушительным, словно рев в ушах.

Руки Пайпер дрожали, когда она потянулась к кнопке вызова медсестры. Я не думала. Я действовала на рефлексах. Я отбила ее руку и охрипшим голосом закричала, чтобы она шла за Ханной.

Не говоря ни слова, она выбежала из палаты, босиком, рубашка сползла с плеча, когда она исчезла в коридоре.

У меня были секунды. Секунды, чтобы спасти Ишани.

Я закрыла глаза, дыхание перехватило в груди. У меня не было выбора. Я не знала, как долго это продлится, но я должна была…

Затем, тень. Воздух стал холоднее и гуще от чего-то, что я не могла назвать, но знала лучше, чем свое собственное неизменное лицо. Эта тихая тревога. Странное ощущение, будто с миром что-то не так, хотя этого не видно. Тишина, растягивающая время. Его тяжёлый, едва уловимый запах усиливал напряжение в воздухе.

Грим.

Мелькание. Движение без формы. Присутствие, исчезнувшее прежде, чем его увидели. Я не видела его, но чувствовала, в своем мозгу, в тишине…

В медленном, методичном токе крови по моему телу я чувствовала это. Несправедливость.

Что моя нить не может оборваться, но невинная душа девочки передо мной может, прежде чем ей выпал шанс пожить.

Слезы наворачивались, жгли. Я задыхалась от рыданий, как вдруг дверь с грохотом распахнулась с оглушительным ударом. Ворвалась Реджина — пальто развевалось, рюкзак все еще висел на одном плече, ключи от машины зажаты в кулаке, словно оружие.

— Уходите! — закричала я, мои руки сильно давили на грудь Ишани. Мои кончики пальцев леденели, ощущение расползалось вверх по рукам, когда золотой свет вспыхнул между нами. Реджина остановилась как вкопанная, глаза широко распахнуты в замешательстве. — Идите! Пожалуйста, уходите! — умоляла я, мой голос срывался, отчаянный. — Я не хочу причинить вам боль.

Присутствие Смерти сгустилось, подавляющее, почти удушающее. Но стоило мне взглянуть на Ишани, и тепло под моими руками ожило вновь, становясь всё сильнее. Слабый писк на мониторе, за ним еще один, затем третий. Писк становился все увереннее, все громче.

Шаги загрохотали из коридора, и прямо перед тем, как ворвалась Пайпер, Реджина рухнула на пол, ее тело скрутилось, глаза застыли с пустым взглядом, полным чистого ужаса. Кровь сочилась на плитку, заливая холодный пол под ней.

Пайпер раскинула руки, загораживая медсестер, которые следовали за ней. Она закричала — звук, расколовший воздух.

У меня не осталось времени.

Без объяснений того, что только что произошло, я сделала то, что всегда делала лучше всего.

Я побежала.

Сердцебиение Ишани было сильным. Ее веки затрепетали, когда глаза открылись. Я быстро поцеловала ее в щеку, схватила сумку с дивана и протиснулась мимо толпы медсестер в дверях. Я наигранно поперхнулась, притворяясь, что вот-вот упаду в обморок. Они не знали, что кровь давно меня не беспокоит. Не теперь.

Когда коридор опустел, я бросилась к лестнице, мои ноги стучали по ступеням. Я неслась вниз, перепрыгивая через две