Невеста поневоле, или как отказать дракону - Анастасия Энковская Страница 17

Я отстранилась ровно настолько, чтобы видеть его лицо.

— Что?..

Он выглядел страшно уставшим. Не просто измученным — выжженным изнутри. Но глаза были живые. Тяжелые, темные, упрямые до боли знакомые.

— Я все объясню, когда доберусь до тебя, — сказал он. — Сейчас просто слушай. Пожалуйста. Продержись еще немного. Совсем немного. Я уже иду за тобой.

— Костя…

— Я найду тебя, — произнес он с той страшной, спокойной уверенностью, которая всегда означала одно: он уже решил и теперь скорее сломает мир, чем отступит. — Чего бы мне это ни стоило, я найду тебя. Только продержись. Не сдавайся, слышишь? Не соглашайся ни на что. Просто продержись еще чуть-чуть.

Я плакала, не переставая, и кивала так отчаянно, будто от этого зависело, удержится ли между нами эта тонкая, невозможная связь.

— Я люблю тебя, — сказал он.

У меня задрожали губы.

Он редко говорил это вслух. Не потому, что не чувствовал. Просто Костя вообще не был человеком лишних слов. Но когда говорил — мир в этот момент становился простым и правильным.

— Я тебя тоже люблю, — выдохнула я. — Очень. Очень…

Я видела, что он начинает меркнуть — не сам, а как будто сон трескается по краям, расползается, не выдерживая того, что между нами сейчас происходило. В комнате уже дрожал воздух, линии на полу будто белели ярче, а сам Костя стал каким-то слишком резким, слишком отчетливым, как бывает перед пробуждением.

Нет. Только не сейчас.

— Подожди! — всхлипнула я, вцепившись в его руки. — Костя, подожди, я должна сказать…

Он замер, не отводя взгляда.

Слезы снова хлынули, но теперь уже совсем по-другому — так, будто сердце рвалось наружу вместе со словами.

— Я беременна, — выдохнула я. — Костя… у нас будет ребенок.

На одно страшно короткое мгновение он просто смотрел на меня. Потом закрыл глаза.

Я увидела, как у него дернулся кадык, как напряглась челюсть, как что-то живое, острое, почти болезненное прошло по лицу. Когда он снова открыл глаза, в них было столько всего сразу — любовь, страх, надежда, ярость, нежность, такая нежность, что у меня сжалось горло.

Он прижал ладонь к моему животу — бережно, почти не касаясь, будто боялся спугнуть это знание.

— Девочка моя… — сказал он хрипло.

Я плакала и смеялась одновременно, сама не понимая, как это вообще возможно.

— Мы ждем тебя, — шепнула я. — Я и малыш. Мы тебя ждем.

Костя наклонился, коснулся губами моего лба, потом виска, потом едва слышно выдохнул прямо мне в кожу:

— И я к вам иду. Алина, Ли! доверяй лекарю, он поможет!

Услышала я, как кричит Костя, а потом сон рассыпался. Откуда он знает лекаря? Я не спешила открывать глаза, думая, что все это значит?

Но впервые за долгое время мне было не только больно. Мне было светло и почти невыносимо хорошо. Потому что теперь я знала: он ищет меня не только в моей надежде. Он правда идет.

Я знала, что Костя свернет весь мир, но не оставит меня. Знала и знаю.

Глава 4

Новый дом пах деревом, теплом и сухими травами. Не пышной замковой чистотой, не холодным камнем и не чужой роскошью, от которой у меня в первые дни сводило зубы, а именно домом. Обычным, жилым, спокойным. Таким, в котором кто-то открывает окна по утрам, вечером зажигает свет внизу, ставит чайник на плиту, и этот кто-то не ждет каждую минуту, что в дверь войдет дракон с новыми распоряжениями по поводу твоей судьбы. Хотя нет. Последнее, конечно, все еще оставалось под вопросом.

Я стояла в прихожей, все еще не убирая ладони с живота, и медленно оглядывалась по сторонам. Светлые стены, деревянная лестница на второй этаж, ковровая дорожка, не слишком новая, но мягкая, полукруглое окно над дверью, через которое уже лился приглушенный вечерний свет. Где-то глубже в доме слышались осторожные шаги, шорох ткани, звон посуды. Суета была, но не нервная — рабочая, спокойная. Значит, у меня теперь есть слуги. Интересно. И, наверное, удобно.

— Если вам станет дурно, сразу скажите, — негромко произнес лекарь у меня за спиной.

Я обернулась. Он стоял чуть в стороне, не нависая, не торопя, и смотрел на меня с той самой сдержанной внимательностью, от которой мне почему-то с каждой минутой становилось легче. Не потому, что все хорошо. Ничего хорошего со мной, если уж быть честной, за последние дни не происходило. Даже беременность… Новость о ней была как нельзя кстати, спорить не стану, но я бы все-таки предпочла узнать об этом дома, а не в чужом мире, после разговора о принудительном браке с драконом. Однако рядом с этим милым пожилым лекарем хотя бы не хотелось сразу внутренне собираться в колючий комок.

— Пока держусь, — ответила я и тут же невольно усмехнулась. — Наверное, организм решил, что на сегодня с меня уже хватит драматизма.

В уголках его глаз мелькнуло что-то похожее на улыбку.

— Ваш организм принял разумное решение.

Я хмыкнула и снова обвела взглядом дом, отмечая уже не только уют, но и тишину. Здесь действительно было тише, чем в замке, и уж точно тише, чем в той комнате, где я проснулась несколько дней назад и сначала решила, что умерла, а потом — что сошла с ума. Здесь не было этой давящей торжественности, этого ощущения, будто даже воздух принадлежит не тебе, а дому, роду, власти, древним законам и чужой уверенности в том, что твоя жизнь уже кем-то распределена по полочкам.

Дом был двухэтажный. Небольшой по местным меркам — особенно после замка, — но по моим собственным очень даже приличный. После нашей с Костей квартиры он вообще выглядел почти вызывающе просторным. И все же дело было не в размере. В нем было достаточно воздуха, чтобы чувствовать не тесноту, а расстояние. Между мной и чужой волей. Между мной и Арденом. Между мной и тем проклятым днем, когда я открыла глаза под высоким потолком.

Я медленно прошла вперед. Слева оказалась гостиная — светлая, с большими окнами, камином и мягким диваном, который выглядел куда более человечно, чем все те кресла с высокими спинками, в которых люди обычно не сидят, а сохраняют достоинство. На столике уже стояла ваза с какими-то бледными цветами, и от одного их запаха меня слегка качнуло.

— Уберите это, пожалуйста, — попросила я, машинально прикрыв нос ладонью.

Одна из служанок тут же подскочила к столу и унесла вазу так быстро, будто только и ждала сигнала. Я проводила ее