Помощница антиквара - Амари Санд Страница 17

— Добрый день, — улыбнулась я пожилому мужчине в круглых очках и рабочем фартуке поверх повседневной одежды. — Подскажите, пожалуйста, что это за свиток?

— Ах, это?.. — хозяин бережно взял свиток в руки, осторожно развернул его и показал непонятные письмена. — Настоящая древность! Ему не одна тысяча лет, возможно, и больше. Написан на мертвом языке, который никто не знает. Однако солидный возраст прибавляет ему цену. Такие вещи покупают коллекционеры и ценители древностей.

— Да что вы говорите? И что же, никто не может прочитать, что там написано? — я невинно захлопала глазками, чувствуя, как внутри поднимается буря.

— Неизвестно, милая барышня. Возможно, это заклинание, способное разрушить полгорода. Или же список покупок — и этого тоже нельзя исключать.

— Позвольте узнать, сколько же стоит подобная редкость? — спросила я, закипая от злости.

Туров меня обманул: воспользовался моей доверчивостью и незнанием реалий. А я терпеть не могла, когда меня использовали.

Цена в десять золотых оказалась значительно выше той жалкой подачки, которую мне дал дядя. Он продал свиток за большие деньги, а мне выделил пару жалких монет на обновку.

Вот старый прохиндей! Ну уж нет — я больше не позволю себя использовать. Пора мне узнать о своих способностях, чтобы впредь не попадать в подобные ситуации.

По дороге мне на глаза попалась букинистическая лавка. Я направилась туда и потратила почти всю наличность на книгу по магии.

Знания Александры касались витрамагии — довольно узкой специальности, которая не давала представления о других направлениях. А мне хотелось разобраться, какими способностями я владею и как ими управлять.

Отныне я буду играть по собственным правилам, и ни Туровы, ни Ушаковы меня не остановят.

У них совсем иные цели, не связанные с моими интересами. Они вынуждены их соблюдать, пока я делаю что‑то полезное, но что будет потом?

Пожизненная служба в Тайной канцелярии? Зависимость от их подачек? Нет, необходимо искать свое место и ни от кого не зависеть.

Помимо книги я приобрела овощи, зелень, яйца, масло и молоко — чтобы хватило на приличный ужин и завтрак. Сложив покупки на кухне, я собиралась отнести книгу к себе в комнату, когда ее заметил дядя.

— Что это? Книга по магии? Зачем она тебе? Твое дело — метла да кастрюля! Нечего тут умничать! — хотел отобрать мое добро, но кто ж ему позволит?

— Заплатите за книгу пятнадцать серебряных монет — и она ваша. А это — моя! У меня есть расписка от продавца, — я подстраховалась на такой случай. — В интересе к магии нет ничего противозаконного. К работе приступлю, как только отнесу книгу к себе.

Странно, что Туров не разозлился на такой отпор, только махнул рукой: мол, делай, что хочешь. Спрятав покупку в сундук, я вернулась в лавку и по дороге прихватила ведро и тряпки, чтобы закончить двухдневную работу.

Дядя крутился поблизости, наблюдая, как я протираю статуэтки и смахиваю пыль.

— Ну что, племянница? — перегородил мне путь, когда я закончила и собиралась отнести инвентарь в подсобку. — Вижу, что без дела ты не сидишь. Это похвально. Но для тебя есть задачка поважнее, чем собирать пыль по углам.

Старик выудил из кармана сюртука свиток, свернутый в тугой рулон. Ломкая желтая бумага была испещрена рядами мелких символов, совсем не похожих на те, что были раньше.

— Вот, посмотри на это, — протянул он мне. — Принесли вчера вечером. Говорят, ему полторы тысячи лет. Ценность несметная, если ты сумеешь перевести.

Ага, одного раза ему оказалось мало — Туров решил наживаться на мне постоянно.

— Ой, дядя, что это? — я изобразила полную растерянность; это было недалеко от моих настоящих чувств. С кольцом на пальце мои способности к чтению незнакомых языков замирали. — Какие‑то крючочки и палочки. Я такого никогда не видела. И язык этот незнаком. Дядя, вы так добры ко мне… Хочу признаться: вчера я выдумала про перевод. Мне так хотелось вам понравиться, вот и приврала немного. Хотела вас удивить и порадовать. Но дальше обманывать не могу — я не понимаю этот язык.

Я, невинно пожав плечами, вернула старику свиток с едва заметной усмешкой на губах. Очень хотелось убедить Турова, что я бесполезна как переводчица.

— Что, значит, выдумала? — старик вскрикнул и побагровел. — Ах ты, бессовестная лгунья! Обманула старого дурака? Обвела вокруг пальца! — Он резко выхватил свиток из моих рук. — Нет от тебя никакой пользы. Я так на тебя рассчитывал! А ты бесполезная, как прошлогодний снег!

— Какую же пользу вы хотели получить от бедной сироты, дядя Савелий? — поинтересовалась спокойно. — Вы только что сказали, что мое дело — уборка и готовка: чтобы было чисто и ужин стоял на столе. С этим я справляюсь. А вы — мой опекун, обязаны заботиться обо мне. Разве не так в бумагах написано — до момента замужества? Так что не гневайтесь: я очень даже полезна.

Туров остолбенел, явно не ожидав отпора. Его рот открывался и закрывался, но он не мог выдавить ни звука. Лицо еще больше покраснело, в глазах полыхали яростные искры.

— Да как ты смеешь?.. — прошипел он, запнувшись.

Очевидно, не нашелся, что возразить. Старик в ярости бросил свиток на прилавок и ушел в свою комнату, громко хлопнув дверью. Кажется, в этой битве я одержала победу. Но с этим человеком следует постоянно держать ухо востро.

Глава 9

Вечером я устроилась на кровати, перелистывая страницы купленной книги при тусклом свете огарка свечи. Тишина флигеля казалась обманчивой, словно затишье перед бурей, которую я кожей чувствовала в наэлектризованном воздухе.

Мысли об обмане Турова не давали покоя. На моем знании древних языков можно неплохо заработать.

Но как это сделать, не обнаруживая дар? И как к этому отнесется Ермаков, когда прознает?

Внезапно тишину двора разрезал звон разбитого стекла, донесшийся со стороны лавки. Следом за ним послышались тяжелые удары, грохот падающей мебели и приглушенные хрипы Турова.

Мое сердце пропустило удар, а затем пустилось вскачь, отдаваясь гулкими набатом в висках. Забыв о собственной безопасности и даже не вспомнив про кольцо, оставленное на сундуке, я бросилась к двери, ведомая лишь желанием помочь и не допустить очередную несправедливости.

— Савелий Кузьмич! — выкрикнула, распахивая дверь флигеля и выбегая во внутренний двор.

Не успела я сделать и десяти шагов, как из тени