Оборотни Сибири, или Пленница медведя - Лира Кац Страница 17

Когда я пришла в столовую, в которой накрыли завтрак, Гордей уже был там. С влажными после душа волосами, собран, в деловом костюме, читал газету. На первой полосе “Коммерческих вестей” красовался джип Аркадия. В том виде, в каком его достали из озера. Заголовок я прочесть не успела, Гордей отложил газету, свернув её.

Разве не замяли всё это дело? Я остановилась, прислушиваясь к своему желанию немедленно броситься прочь от него.

— Проходи, Аля, я сейчас ухожу.

Медленно подошла и села за стол.

— Гордей. — сломленным голосом начала говорить. — Разреши мне уехать. У меня есть тётя в Екатеринбурге, я уеду туда и ни ты, ни кто-то другой… из вас… ваших… меня больше не увидят. Пожалуйста.

— Ты хочешь спрятаться от меня, Аля?

— Ты не можешь держать меня тут вечно. — вскинула взгляд. Он холодно смотрел вперед, а радужка глаз от орехово-шоколадного, становилась почти черной.

— Хорошо. — желваки заиграли на скулах, но он неожиданно соглашается, а я смотрю на него с подозрением.

— Я устрою тебе встречу с твоими родственниками. С одним, выбери, кого ты хочешь больше всего видеть. Сама ты никуда не поедешь.

— Зачем я тебе, Гордей. — мой голос осип. — Отпусти меня, прошу.

— Ты останешься рядом со мной. Здесь. — резко прервает меня. — Ослушаешься будет наказание. У тебя час выбрать, кого ты хочешь видеть.

— Наказание? Такое, как было ночью? Ты меня наказывал так? Ненавижу… Ненавижу тебя!

Он спокойно поднялся, подошел со спины и положил обе руки на мои подрагивающие плечи. Надавил, и не сильно сжал пальцы.

— Успокойся. Ты пара главы. Теперь уже ничего не изменить. Либо ты меня слушаешь и делаешь, что я говорю. Либо мне придется держать тебя взаперти. — прозвучал тихо его твердый голос. — Это не было наказанием. Это была ошибка. Моя ошибка.

Резко выпустил меня из хватки и вышел прочь, а я сжавшись на стуле, невидяще смотрела на пустое блюдце перед собой.

— Алевтина Сергеевна…

Не знаю, сколько я так просидела за столом, не притрагиваясь к еде. Вздрогнула от того, что кто-то рядом позвал меня по имени.

Горничная.

Участливо смотрела на меня, а когда я повернула к ней голову опустила глаза в пол.

— Вы ничего не ели.

— Я не хочу.

— Там прибыл Алексей, он ждет Вас в кабинете.

— Кто? — уставилась вопросительно на девушку.

— Док. Он приехал осмотреть Вас.

— Зачем? Я не хочу, чтобы меня кто-то осматривал. Как видишь, я в порядке. Передай ему это.

Девушка несмело глянула на меня и со страхом глянула в сторону двери.

— Ты его боишься? — не нравится мне это.

— А Вы не чувствуете? — она округлила глаза. — От него разит мертвыми.

— Как тебя зовут?

— Рада. Радмила.

— Рада, то, что ты мне сейчас сказала, это как? Мёртвыми?

— Мы оборотни. У нас особый нюх и восприятие запахов по другому устроено. — начала она издалека. — Мы чувствуем запахи. Вот вы например, пахнете малиной и кедровыми орешками. Михаил пахнет древесной смолой ясеня. Мария пахнет первыми листочками распустившимися из почек.

— Боже. Какая какафония ароматов. Как вы так живете? Вам бы моего братца сюда после тренировки.

Рада улыбнулась, осмелев, продолжила.

— А Марго и Алекс, они пахнут смертью. Их раса малочисленна, а смески такого рода уникальны. Смески — рожденные от двух рас. Марго и Алекс дети демона и ведьмы.

— Ты меня пугаешь сейчас. Демоны? Ведьмы? Ну то, что она змея подколодная и ведьма это и так видно…

— Он больше демон. А она ведьма. Одаренность передается от одного родителя, но… внешность, чувствительность, запах, может смешиваться.

— И у вас такое часто? Смешанные связи?

— Нет. Запрещены только связи с людьми, а… Ой… я… простите… не то ляпнула, я…

— Рада, стой. Расскажи подробнее, что значит запрещены связи с людьми?

— Вы не знаете? — девушка снова “сделала круглые глаза”. — Такие связи караются законом. Поэтому глава не разрешает Вам выходить на улицу, всё может выйти из-под контроля. Я слышала, он собирал старейшин, и с кланом нужно решить.

— Решить? Разве он не самый главный?

— Глава. Но законы для всех едины.

По-моему, его законы мало волнуют. Я уже убедилась. Он мог выдать меня еще там, в том домике в лесу. Но не выдал. Не сказал, что я жива. Спрятал меня от своих.

А потом не дал другим пройти в дом, где была я.

Я не знаю, почему это так важно для него. Почему просто нельзя взять и отпустить меня!

— Рада. Скажи кому-нибудь из охраны, чтобы передали Доку не ждать меня. Если сама боишься его.

— Хорошо. Алевтина Сергеевна. Я принесу Вам завтрак в комнату, сделаю свежие горячие гренки и чай.

Повеселев, то ли от моего веления самой не встречаться с Алексом, то ли еще от чего, Радмила убежала. А я ушла в комнату. Мне не нужны никакое осмотры Дока. Я не доверяю ни ему, ни его сестре. И теперь уже Гордею.

Что-то внутри меня еще убеждает меня поверить ему, сказать ему, что я нуждаюсь в нем, но разум быстро отключает эти мысли.

ГЛАВА 18

Радмила принесла в комнату завтрак. Аппетит, который пропал в столовой, вернулся. Я съела всё подчистую и от неожиданного звонка вздрогнула. Гордей.

Не даст и на час про себя забыть! Тут я сразу же и вспомнила, что он говорил. Он же давал мне час на раздумья, с кем я хочу встретиться из родных. Как я могла пропустить это мимо ушей?

Осторожно смахнув в сторону “ПРИНЯТЬ” зеленую иконку звонка, я ответила, попутно думая, как его номер оказался в моем телефоне, да еще и подписанным как Гордей. Удивительно ещё, что не Глава.

— Алло.

— Аля, ты подумала? — были слышны на фоне голоса, он находился в эпицентре большого количества людей. — С кем из родных ты хочешь увидеться?

Бабушку с дедом отмела сразу, так же брата и сестру. Остается мать и отец. Кто? Мама или папа? Я представила нашу встречу, она мигом пролетела перед глазами. Мягкая по характеру мама или строгий и справедливый отец? У него больное сердце. Я не знаю, как он перенес известие о моей кончине, а тут снова я живая-живёхонькая. А мама, как она выдержит? Ведь все равно расскажет всё папе. А тот — борец за справедливость, пойдет в полицию. Тягаться с оборотнями, да такими, у которых в руках власть… Папе всё это выйдет боком. Что же делать? Я очень хочу встречи с ними, но… разум берет верх. Я не могу так с ними