Невеста медведя - Мия Элден Страница 16

12. Ожерелье

Хриплое дыхание касалось спины, вызывая табун мурашек по обнажённой коже. Хлопьями начал валить снег, скрывая мутной пеленой всё вокруг.

На ней совершенно не было ничего, даже тонкой ткани. Она стояла беззащитно оголённая посреди хлопьями падающего снега. Небольшая аккуратная грудь покрылась мурашками и затвердела от холода, а кончики пальцев алели на синевато-белой земле.

Кто-то звал её сквозь метель, но стоило пошевелиться, как рычание за спиной стало громче и локоть её прикусили смертоносные клыки, но так осторожно, что совсем не причинили боли, словно разыгравшийся щенок, не более. Ерга медленно повернулась, чтобы увидеть его, того, кого даже уже ждала во снах и в яви. Громоздкий чёрный медведь ответил ей тяжёлым взглядом и снова потянул на себя, прочь от зовущих её голосов. Со стороны голосов пахнуло холодом, они стали злее. Теперь они уже не ласково подзывали Ергу, а угрожали, яростно кричали и их крик переходил в звериный яростный вопль.

Зверь же тянул её в противоположную сторону, к животворящему теплу. Лишь ощутив, насколько она замерзла, девушка повернулась назад и зарылась руками в тёплую медвежью шкуру. Стыда за наготу она не испытывала. Лишь хотела согреться, а горячее тело зверя пылало жаром, к которому она приникла с облегчением. Краем глаза она отметила, что стоит прямо напротив медвежьего идола. Босые ноги погружены в выжженую землю, от которой исходит жизненный жар.

— Ты пришёл наконец забрать меня, мой господин? — прошептала она, не отрываясь от жара духа.

Тот ничего не ответил, но вдруг отстранился от неё и развернулся мордой к идолу. Он медленно приблизился к нему, наклонился и пастью поднял что-то. Когда он обернулся мордой к Ерге, из его пасти свисало прекрасное ожерелье. Из резных костей и драгоценных камней. Янтарь золотился солнечным светом в его пасти. Зверь подошёл и вложил его в руки девушки. Та растерянно облизнула губы.

Чёрные глаза с медвежьей морды смотрели на неё с уже знакомым жаром, с жадностью зверя. С нескрываемым голодом он смотрел на девичьи изгибы и что-то торжественное было в его взгляде, пока он протягивал украшение.

— Мне надеть его? — осторожно спросила, но зверь не ответил, так и продолжил смотреть, как она медленно надевает на шею ожерелье. Как прекрасные камни рассыпаются по её белокожей груди. Только тогда дух умиротворённо прорычал, потянулся и довольно бережно провёл языком по её щеке. Ерга смущённо зажмурилась, принимая дар и ласку своего божества. В этом жесте была неожиданная нежность. Может, он так показывал, что готов дать ей защиту и исполнить желание? Или прощал за глупость. В любом случае, даже сейчас она трепетала и от тщательно заглушенного страха перед ним, и от странного тепла, покалывающего изнутри.

— Благодарю, мой господин, — прошептала она, но к тому моменту пространство уже начало заполняться туманом, но не тем холодным и безжизненным, а скорее напоминающим дым костра, встреченный в холодной ночи.

Она открыла глаза под настойчивый стук в дверь. Огляделась, всё ещё в недоумении выискивая, не лежит ли рядом её покровитель. Зверя, однако, не было. Зато стук продолжался определённо с человеческой настойчивостью.

Девушка поднялась с постели, и тяжесть на груди заставила её опустить на неё руку. Под пальцами теплились каменья. Ерга быстро подскочила и достала зеркальце из закромов.

Ожерелье. То самое, что дал ей лесной дух. Янтарь горел тёплым светом, и тут только Ерга поняла, что свет-то в хижине от него, от украшения.

Колдовство. Завораживающее колдовство.

Новый настойчивый стук отвлёк её от любования.

Ерга придвинула к стене скамеечку, поднялась и заглянула в маленькое окошко под самой крышей хижины. На дворе стояла ночь, однако перед дверью в свете лучины возилось несколько фигур.

— Кто там? — тихо уточнила, хотя уже была уверена, что знала гостей.

— Ерга! — раздался радостный голосок Ручейка. — Здравствуй, сокровище наше. А мы тут вот, гадать собрались. Хочешь с нами?

— Гадать в такой час?

— Так самое время, скоро полночь, раньше магия и не действует, — уверенно заявила девушка.

Не то чтобы Ерга глубоко понимала в магии, но с матушкой они несколько раз проводили магические ритуалы и Ерга не помнила, чтобы они были настолько строго привязаны ко времени, но обычаи в разных сёлах разные, легко можно было представить, что в Ручейках судили о нуждах духов иначе, нежели в её родном доме.

Когда глаза немного привыкли к ночной темени, она увидела вместе с молодыми девушками и ребят, которые, вероятно, должны были защищать их этой ночью.

Конечно, Цапля говорила ей не выходить из дома ночами и быть осторожной, но после ночного сновидения Ерга страшилась оставаться снова одна. К тому же, ребятам даже Цапля доверяла.

Ещё немного посомневавшись, Ерга представила, что останется сейчас одна, наедине со своими мыслями, с кошмарами, воспоминаниями о жутких холодных голосах, до боли похожих на голоса погибших родных.

Так что Ерга решительно спустилась со ступеньки, прихватила с собой краюшку хлеба, чтобы задобрить духов, и вышла к ребятам.

— Вот и хорошо, теперь все в сборе, — радостно проговорила Ручеёк.

В руках у девушек были корзинки, полные снеди и предметов для гаданий. Молодые люди шли пустые, лишь на поясе на всякий случай держали по охотничьему кинжалу.

— Так к чему такая спешка? — всё же спросила снова Ерга уже на пути, осторожно оглядываясь, словно не желая, чтобы кто подслушал.

Лада наклонилась к уху Ерги.

— Милу хотят замуж за нелюбимого выдавать. Вот и хотим его от неё отвадить. Чтобы дух наш рассудил, будет ли он хорошим мужем для Милы, ежели нет, чтобы защитил от его рук.

— Настолько плох жених?

Ерга как-то и не задумывалась, что сама бы стала делать, если бы родители или Цапля посватали её за того, за кого она не хотела идти. Ерга вообще отчего-то мало задумывалась о свадьбе, о семье, как-то всё не до того было, а шутливые гадания с подружками и их разговоры были чем-то далёким, что может и случится однажды, но как будто и не с ней и в таком далёком будущем, о каком и думать не стоило.

Мила скривила губы. Они у неё тонко задрожали. Со своим маленьким ростом она казалась хрупкой и беззащитной.

— Он меня старше. И у него уже две жены умерло, никто не знает от чего. Я не хочу стать третьей. Но он предложил матушке и отцу хороший