И.Н.РО.: Кодекс некроманта - Анна Айдарова Страница 16

— Это… — он запнулся. Подумал. И продолжил: — Это невозможно.

— Почему?

— Потому что я мёртв.

— Люди мёртвыми не интересуются, господин Лихт. Они интересуются теми, кто всё ещё здесь.

Каспар замолчал. Он повернулся к окну и застыл, глядя на серое небо. Милица тоже видела за окном небо, сквозь призрака. И отражающуюся в стекле аудиторию. А отражения Каспара Лихта не видела.

— Ладно, — сказал он. — Книги. Вы просили книги.

Он исчез и появился через минуту с огромным фолиантом в руках. Книга была такой большой, что он нёс её обеими руками, и, когда он положил её на стол, раздался глухой удар.

— Атлас некромантии, — сказал он. — Третье издание. Здесь есть всё — культы, ритуалы, география, символы. Смотрите, ищите. Когда выясните, что именно вам нужно, оставьте заявку, я принесу остальное.

Милица открыла книгу.

Страницы были старыми, пергаментными, с выцветшими чернилами. Запах стоял такой, что можно было утонуть в нём — пыль, воск, время. Она начала листать, уделяя прежде всего внимание Африке. И еще Азии. Мало ли, что герру Веласкесу говорили о его матери. Мало ли по какой реальной причине она попала в Африку…

Итак, сначала проверить все маршруты легендарного ученого. Нашлись данные о Европе — немного, и об Африке — масса. Рисунки божеств были больше похожи на тени. Схемы ритуалов выглядели как карты лабиринтов.

На одной из страниц она увидела фотографию. Чёрно-белую, с рваными краями. На ней стоял красивый мужчина с пышными усами и пронзительным взглядом. Как у Леона. В такие глаза хотелось смотреть и смотреть. Он держал в руках какой-то свиток и улыбался в камеру. Подпись гласила: «Ботред Веласкес, 1867 год, экспедиция в Центральную Африку».

— Это он… — сказала Милица.

Каспар подлетел, посмотрел на фотографию и кивнул.

— Да. Ваш… профессор очень похож на него. Только тот был крупнее. И улыбался чаще.

Милица продолжала листать. Она нашла ещё несколько фотографий — у храмов, в джунглях, с местными жителями. В одной из заметок говорилось о «трёх божествах сна», которым были посвящены ритуалы в тех местах, где побывал Ботред. Имён не было — только символы. Зато о божках смерти упоминалось регулярно. Вместе — никогда.

— Остались ли его статьи? Монографии? — спросила Милица. — Кто занимался его наследием?

Каспар задумался.

— Что-то должно было остаться, — сказал он. — Но, насколько я знаю, большая часть его работ была засекречена после его смерти. Да и его родственники не хотели, чтобы его имя упоминалось. Скандал, знаете ли. Супруга из Консу, куча детей разной степени чернокожести… Это не вписывалось в аристократические каноны.

— Но что-то осталось?

— Безусловно. В нашей библиотеке имеется две монографии прижизненного издания и четыре экспедиционных отчета… Так… Вот эти маршруты.

Каспар ткнул пальцем в третий столбец текста.

Мишица посмотрела. Два символа из трех… неплохо…

— Несколько статей в журналах по оккультизму. И, возможно, одна монография, которую он не успел опубликовать. Я не уверен, где она находится. Но я могу поискать, — продолжил перечислять Каспар

— Пожалуйста.

Милица выписала три символа, которые встретила в атласе, — возможных божеств, которые по данным Бортреда Веласкеса были связаны со снами, а может быть и со смертью.

Она закрыла книгу и подняла голову. Каспар опять стоял у окна, глядя в серое небо.

— Господин Лихт, — сказала она. — Я закажу вот эти тексты. Когда я могу их получить?.. Вы какой-то рассеянный. Что случилось?

Он не ответил. Он продолжал смотреть в окно, и его профиль был острым, почти отстранённым. Милица подошла ближе.

— Господин Лихт, — повторила она. — Что с вами?

— Ничего, — ответил он. — Ничего, фройляйн Милица. Я просто думаю.

— О чём?

— О том, что она смотрит на меня так, будто я ещё жив. Будто я ещё могу что-то чувствовать. Будто… — он запнулся. — Будто я могу быть тем, кем я не являюсь.

— И вы боитесь, что она ошиблась.

— Я боюсь, что она ошибается. И что она узнает об этом слишком поздно.

Он повернулся к ней. Его лицо было спокойным, но в глазах — сплошная растерянность, как будто он только что понял что-то, что хотел бы не понимать.

— Принесите мне список, — сказал он. — Я поищу ваши книги. Завтра к обеду все подготовлю. А Берта… я не знаю. Я не знаю, что с ней делать.

Милица кивнула. Она вышла из библиотеки, оставив Каспара одного с его растерянностью.

За дверью она остановилась и прижала ладони к холодному камню. Она думала о Леоне. О том, кто мог быть ключом к проклятию. И о том, что Каспар прав: иногда смотреть на кого-то с надеждой — это самое страшное, что можно сделать.

Милица собрала всю волю, которая еще осталась. К завтрашнему дню стоило подготовиться. Завтра она сможет снова поговорить с Леоном и, скорее всего, сообщить ему нечто стоящее… она надеялась, по крайней мере.

Только назавтра Леона не оказалось в Академии. И никто, даже призраки, не мог сказать, где он.

* * *

В вас когда-нибудь запускали летающей мужской тушкой?

Хотите узнать, каково это?

Тогда приглашаю вас в книгу Елены Харитончик «Нектомант знает правду» https:// /books/view/69232

Часть 2

Проклятия

Глава 12.

Он проснулся от того, что комната пропиталась холодом. Тягучим, липким, как вода в затопленном подвале.

Леон лежал неподвижно, прислушиваясь к себе, и чувствовал, как воздух сжимается вокруг его ладони. Странное ощущение…

Левая рука.

Он поднял её к глазам. На ладони, прямо по центру, кровоточила тонкая, ровная линия — не глубокая, но свежая, как будто кто-то провёл по коже лезвием ножа.

Только на этот раз ни сна, ни кричащей женщины в нем.

Порез не болел и не был воспаленным. Кожа вокруг ранки была холодной. Как прикосновение чужой руки, хоть и давно коснувшейся, но оставившей след.

Сон был другой. Вспоминать его было сложнее, чем обычно. Не было серой земли и странной лачуги с обсидиановым алтарем. Не было чужих лиц и чужих, гортанных криков.

На этот раз Леон стоял в сером пространстве, где не было ни верха, ни низа, ни времени. И там, в этом пространстве, кто-то был. Везде. Вокруг.

Потом из дымки выплыла странная фигура. Мужчина. С широкими плечами. Слишком