Дочь Одина - Любовь Оболенская Страница 16

Я знала, что это за холод.

Испытала его однажды, когда билась с хёвдингом Каттегата Гуннаром возле корней дерева Иггдрасиль...

Когда я в образе медведицы победила этого мерзавца, рядом с ним разверзлись ворота в Хельхейм. Оттуда выползли три серебристые змеи Грабак, Граввёллуд и Офнир, которые утащили Гуннара в Настронд, Змеиный Чертог, где вечно страдают, мучимые ползучими гадами, души подлых убийц и гнусных предателей...

Тогда из тех воро̀т и повеяло таким же холодом... И мне стало понятно: фюльгья Астрид находится неподалеку от царства мертвых. Но не в нем самом, иначе грудь девушки сейчас не вздымалась бы еле заметно при дыхании, а ее рука, до которой я дотронулась, не была бы чуть теплой. Те, чьи фюльгья переходят в Хельхейм через реку Гьёлль по золотому мосту Гьялларбру, просто умирают, а не находятся в состоянии между жизнью и смертью.

— Хорошо, Астрид, я попытаюсь помочь тебе, — негромко произнесла я. — Мы с тобой или вместе вернемся в Мидгард, или же обе останемся за кромкой этого мира...

Я села на стул с высокой спинкой и закрыла глаза...

Для вхождения в глубокий транс и выход из своего тела тетка Ларя использовала шаманский бубен, погремушки и колокольчики из раковин, а также особые зелья. Но мне казалось, что они не несут какого-то практического значения, а лишь помогают поймать особый настрой, а также повысить авторитет среди суеверных людей за счет необычной атрибутики.

Мне всё это было не нужно...

Сейчас я, закрыв глаза, просто представила, что выхожу из собственного тела, подхожу к кровати Астрид — и бросаюсь в черную дыру, лежащую рядом с ней, словно в портал между мирами, гарантированно ведущий в Хельхейм. Царство мертвых, куда уходят те, кто не выполнил своего Предназначения, и потому не достоин Вальгаллы...

Глава 19

Передо мной лежала ледяная пустыня, из которой вверх, направив острые вершины к непроглядно-черному небу, торчали мрачные горные пики, напоминающие гигантские острые зубы какого-то чудовища, и тоже целиком состоящие изо льда.

Эту унылую пустыню рассекала надвое черная река, через которую был перекинут золотой мост, сияющий потусторонним светом и освещавший всё вокруг.

А по направлению к мосту бесконечной вереницей тянулись сгорбленные человеческие тени — то, волоча ноги по скользкому льду, шли фюльгья умерших. Тех, кто, перейдя мост Гьялларбру через реку Гьёлль, отделяющую царство мертвых от мира живых, навеки останется в Хельхейме...

Но я пока что находилась на этом берегу, а неподалеку, вперив в меня подозрительный взгляд, стояла женщина с обнаженным мечом в руке. А рядом с ней была накрепко привязана к ледяной скале фюльгья Астрид, которую я сразу узнала — даже душа этой девушки была очень красивой, хоть и выглядела весьма истощенной...

Мой Небесный меч висел у меня на поясе в ножнах, и слегка вибрировал, словно предчувствуя новую битву. Но я пока не стала его обнажать, ибо при виде двух фюльгья у меня возникли некоторые вопросы...

— Почему ты до сих пор находишься на этом берегу реки Гьёлль, Ингрид? — громко произнесла я, предположив, что вижу перед собой первую жену Олава. — И зачем ты удерживаешь здесь фюльгья Астрид?

И я не ошиблась.

Ингрид, только что готовая броситься на меня с мечом, смерила мою фигуру взглядом сверху вниз, и презрительно сплюнула.

— Еще одна нойда, которую Олав уговорил прийти сюда под предлогом спасения своей жены. Знай, глупая, когда ты вернешься ни с чем, он объявит тебя ведьмой гейду, что пыталась сжить со свету его жену, и велит утопить в проруби.

— Ничего не понимаю, — нахмурилась я. — Может ты всё-таки ответишь на мои вопросы?

Ингрид криво усмехнулась.

— Глупая нойда. Ты научилась ходить между мирами, но не можешь видеть самые простые вещи. Я владела Каупангером, который мне подарил мой отец, ярл Торви, правитель Свеаланда. Но в мое поселение пришел красавец Олав. Он сумел разжечь в моем сердце пламя любви, а после сделал предложение выйти за него замуж. Я согласилась, и по законам свеев Олав стал соправителем поселения, после чего отравил меня чтобы не делить власть, а тело велел сжечь на погребальном костре. Но Олав не знал, что у Торви есть младшая дочь Астрид, которая, заподозрив неладное, приехала в Каупангер с дружиной своих верных хирдманнов выяснить причину моей смерти — и, тоже попав под чары Олава, стала его женой. Но как только мой бывший муж узнал, что ярл Торви умер, и никто не станет выяснять причину смерти его младшей дочери, он отравил и Астрид тоже, чтобы стать единоличным правителем Каупангера, а после захватить власть во всем Свеаланде. И тогда я поняла, почему бог Локи не разрешил мне перейти мост Гьялларбру после того, как я умерла. Увидев фюльгья своей младшей сестры, бредущую к мосту, я накрепко привязала ее к ледяной скале, и теперь она находится между жизнью и смертью, мешая Олаву осуществить задуманное. В Каупангере остались верные хирдманны Астрид. Когда моя сестра умрет, они не дадут похоронить ее быстро, как меня, и будут выяснять причину ее гибели, так что по-тихому умертвить мою сестру не получится. Вот Олав и имитирует поиски лекарей для Астрид, хотя на самом деле мечтает о ее скорейшей кончине.

— Но... я видела его мысли! — воскликнула я. — Он искренне горюет о твоей смерти, и действительно хочет вылечить Астрид!

Ингрид расхохоталась.

— Ты и правда очень глупая нойда! Мужчины коварны. Они умеют сладкими речами заставить нас делать то, что им нужно, и даже подделывать собственные мысли! При этом они искренне верят в чистоту своих помыслов, но на деле совершают ужасные поступки.

— Не все мужчины такие, — покачала я головой, вспомнив своего Рагнара. — Но я пришла сюда не за тем, чтобы спорить с тобой. Думаю, сейчас ты уже можешь отпустить фюльгья своей сестры со мной. Поверь, я выведу ее обратно в Мидгард, и не позволю Олаву умертвить Астрид.

— А откуда я знаю, что мой бывший муж не подослал тебя, нойда? — усмехнулась Ингрид. — Я отпущу сестру, а ты просто позволишь ей перейти мост Гьялларбру. Ее тело в Мидгарде умрет, Олав получит желаемое, а мне останется лишь отправиться на другой берег реки Гьёлль чтобы вечно скитаться среди ледяных скал, сожалея о своей доверчивости.

— Ты можешь отпустить свою сестру, Ингрид, — прозвучал голос за моей спиной. — Твое предназначение окончено. Кстати, О̀дин оценил