Танец смерти - Наоми Лауд Страница 16

Моя монета, лежавшая на полу, вдруг дрожит и взмывает в раскрытую ладонь Оракул.

Её глаза распахиваются.

— Вы будете править вместе, — произносит она, и голос её звучит как будто издалека.

Я отшатываюсь, не веря услышанному. Вольфганг издаёт яростный вопль и снова кидается ко мне, но Александр перехватывает его за плечо, резко дёргая назад. Он что-то шепчет ему на ухо, оба сверлят меня взглядами. Что бы он ни сказал, это действует: Вольфганг замирает.

— Но… — вырывается у меня, когда я поворачиваюсь к Оракул.

Соправителей в истории Правитии не было никогда. Я даже не допускала такой мысли. И теперь проклинаю свою самоуверенность.

— Вопрос решён, — твёрдо произносит Оракул. — Осмелишься бросить вызов судьбе примешь последствия, — её взгляд становится угрожающим. — Могло быть куда хуже, Кревкёр, — указав на дальний угол зала, она добавляет: — Новые правители избавятся от жертвы. Остальные идут за мной.

Я бросаю взгляд на Вольфганга, который по-прежнему кипит от злости, и быстрым шагом иду к телу, пока мы не остались наедине. Одним рывком вытаскиваю кинжал из глаза Бориса. Не сводя глаз с Вольфганга, вытираю лезвие о подол платья, впитывающий кровь. Пристёгиваю кинжал обратно к бедру, предварительно разорвав ткань, чтобы в случае чего иметь к оружию быстрый доступ.

— Давай покончим с этим, — бросаю, глядя на труп у ног.

Вольфганг стоит на платформе, скрестив руки, с высоко поднятой головой. Он даже не смотрит на меня.

— Ты так этого хотела, — цедит он, скривив губы в отвращении. — Вот и разбирайся.

Я раздражённо выдыхаю, но спорить не собираюсь. Чем меньше с ним разговоров, тем лучше. Направляю взгляд в ту сторону, куда указала Оракул. Там в углу зала виднеется широкий каменный колодец.

Схватив труп за ноги, засовываю их себе подмышки, обхватываю лодыжки и начинаю тащить. В течение минуты по залу слышны только шорох плоти по камню, мои тяжёлые вдохи и приглушённые ругательства, пока Вольфганг, как капризный ребёнок, стоит на месте.

Наконец, с несколькими остановками, чтобы перевести дух, я добираюсь до угла. Смахиваю пот со лба тыльной стороной ладони и заглядываю в колодец, тяжело дыша.

Это даже не колодец, а зияющая дыра в земле, с едва заметным каменным краем. Скорее всего, там покоятся скелеты жертв прежних Лотерей.

Опустившись на колени, я несколько раз сильно толкаю тело, и оно переваливается через край. Секунды между падением и звуком удара тела о дно подтверждают, что яма глубокая. Устало вздохнув, я поднимаюсь и вздрагиваю, когда понимаю, что Вольфганг стоит прямо рядом со мной.

— Скажу, как есть, — тянет он, слова его острые, как лезвие. — В этом платье ты выглядишь как шлюха.

Я не успеваю ответить. Он резко толкает меня в грудь. Я теряю равновесие и падаю назад прямо в бездну.

16

—

МЕРСИ

Я падаю меньше трёх секунд. Мыслей нет, разум отключается, уступая место инстинкту самосохранения. Стены колодца слишком далеко, чтобы за что-то зацепиться, и я с глухим ударом врезаюсь спиной в груду костей. Воздух вылетает из лёгких, как будто из них выбили душу.

Паника захлёстывает почти сразу. Глупая, человеческая истерика от того, что я на дне ямы, полной скелетов. Крик, сорвавшийся у меня во время падения, продолжает эхом биться о каменные стены. Стыд обжигает.

Особенно из-за того, что это сделал Вэйнглори.

Самовлюблённый ублюдок.

Звать его я не стану. Он уже ушёл.

И я бы поступила точно так же.

Стиснув зубы, втягиваю в себя короткие, резкие вдохи, мысленно проверяя каждую часть тела. Здесь кромешная тьма, слабый свет из отверстия над головой не достигает— я слишком глубоко. Резкая боль пронзает левую руку. Шипя от боли, я нащупываю место ранения и обнаруживаю, что в предплечье вонзился обломок кости. Я выдёргиваю его, чувствуя, как волна боли пробегает по шее. Вырвавшийся крик гулко отзывается в темноте, но теперь мне уже всё равно, кто услышит мою слабость. Никто не услышит.

Переворачиваюсь на живот, пытаюсь подняться, но рука не выдерживает веса.

Вонючий воздух сдавливает грудь. Я дышу через нос, стараясь успокоиться, но всё равно давлюсь зловонием гнили.

Соберись, Мерси. Это всего лишь кости. Ты видела хуже. Делала хуже.

Мне удаётся встать на ноги. Кости скользят и перекатываются под ногами, не давая толком устоять. Глаза понемногу привыкают к темноте: я различаю лишь тени, а вытянутые перед собой руки едва видны. Медленно двигаясь к стене, натыкаюсь на что-то более… мягкое. Это Борис.

Решив использовать его тело как подставку, ставлю ступни ему на живот и взбираюсь на широкую грудь. Нащупываю стену: неровные выступы между камнями дают шанс. Но сначала нужно избавиться от ногтей. Я начинаю с большого пальца, вгрызаюсь в ноготь, откусываю и сплёвываю. Потом перехожу к следующему. Один за другим, пока не избавляюсь от всех.

Вцепившись пальцами в щели между камнями, начинаю карабкаться вверх. Левая рука горит адской болью, по коже стекает тёплая кровь. Несколько попыток — и босые ступни находят опору. Из горла вырывается сдавленный смешок: неужели это сработает?

Медленно, тяжело дыша, я поднимаюсь всё выше.

Но через несколько футов пальцы соскальзывают, и я падаю обратно в костяную яму.

Взрыв ярости душит. Я сыплю проклятьями на весь род Вэйнглори, снова встаю и бросаюсь к стене. На этот раз забираюсь чуть выше и опять срываюсь. Теряю счёт попыткам. Теряю счёт времени. Весь мир сужается до каменной стены и скрежещущих костей под ногами.

Я перевожу дыхание перед очередной попыткой, когда сверху раздаётся голос Константины:

— Мерси, дорогая, ты там?

— Тинни? — выдыхаю я слишком отчаянно. Подняв голову, различаю смутный силуэт, машущий рукой.

— Мерси! — откликается она с привычным весельем.

— Как ты меня нашла?

— Вольфи прислал, — отвечает она. — Сказал, ты там сдохнешь, если я не помогу. — рядом с ней появляется ещё одна тень. — Я привела Джемини для подстраховки!

— Ты в порядке, милая? — раздаётся голос Джемини.

Облегчение на мгновение греет грудь, но злость на Вольфганга пылает не меньше. Я знаю, зачем он это сделал: не из жалости, а из страха перед Проклятием забвения.

— Просто вытащите меня отсюда! — рычу я.

Сверху доносится невнятное бормотание, через несколько секунд Константина снова кричит:

— Мы спускаем верёвку! Обвяжись и держись, мы вытащим тебя!

Пальцы шарят в темноте, пока я не нахожу канат. Протягиваю его вниз, обматываю вокруг талии, проверяю узел