Отвар от токсикоза или яд для дракона - Аллу Сант Страница 16

высоту, как будто кто-то пытался компенсировать холод мрамора величием архитектуры. Я шла медленно, не торопясь — прислушивалась к каждому шагу, заглядывала в ниши, старалась угадать, где может быть кухня. По логике — в нижних этажах, ближе к служебным входам, к складам, к запасам. И я не ошиблась: спустя пару поворотов и одну лестницу я ощутила знакомый аромат — не еды, а древесины, золы, раскалённого металла, где-то даже корицы. Значит, я на верном пути.

Когда я вошла, никто не закричал «куда вы лезете». Кухня жила своей жизнью — кто-то замешивал тесто, кто-то резал корнеплоды, в большом очаге весело потрескивало пламя, и в воздухе витал домашний, почти уютный запах жареного лука и топлёного масла. Одним словом никто не остановился и не принялся рассматривать меня как чудо света, это почему-то вселяло надежду.

Я подошла к ближайшей пожилой женщине, которая что-то энергично мешала в котле, и с вежливой твёрдостью проговорила:

— Мне нужен отдельный котелок, чистая вода и немного трав. Мята, мелисса, имбирь, если найдётся. Еще было бы неплохо найти ромашку и календулу.

Она посмотрела на меня с прищуром, в котором читалась не враждебность, а скорее желание понять, с кем она имеет дело. Потом кивнула и махнула рукой одной из девушек.

— Делайте, как миледи велела. Только воды из второго кувшина — там чище, и котел пусть возьмёт тот, что малый, под настои.

Пять минут спустя я уже стояла у отдельного очага, вымыв руки, как учили в институте, и проверяла, что именно мне принесли. Не всё было идеально, но достаточно, чтобы сварить приличную порцию спасительного средства от токсикоза. Я сама отмерила нужное, кинула в воду по одной части мяты, мелиссы и ромашки, а затем добавила немного календулы и полчасти имбиря. Все выглядело правильно, но я не торопилась радоваться, несмотря на то, что все травы выглядели, пахли и на вкус были как земные это совсем не означало, что они обладали теми же свойствами, а главным сейчас было определенно не навредить. Вторым по важности — получить эффект.

Когда вода закипела, я отодвинула котелок чуть в сторону, дала настояться, прикрыв крышкой. Я не торопилась. У меня был редкий момент покоя. Вокруг кипела работа, никто на меня не смотрел, никто не интересовался, кто я такая. Я впервые за это время чувствовала себя не чужой, не носительницей драконьего потомства, а просто женщиной, которая знает, как себе помочь.

Я сняла котелок, процедила отвар в деревянную чашу, взяла ложку — обычную, кухонную, тёплую, знакомую. И сделала первый глоток.

Он был горьким. Противным. Прекрасным.

Я закрыла глаза, вдохнула аромат настоя и почти улыбнулась. Вот теперь можно и поговорить о платьях. Но только после второй чаши и когда гарантированно станет легче.

Я только поднесла вторую ложку ко рту, как сзади раздалось торопливое топанье, а затем резкое восклицание — на грани визга: — Миледи! Да что вы… что вы делаете?!

Я даже не обернулась сразу. Сделала глоток. Поморщилась. Вдохнула через нос. Только потом медленно повернулась и посмотрела через плечо. Передо мной стояла моя утренняя гостья — служанка с нежным, округлым лицом и глазами, в которых в эту секунду отражалась такая паника, будто я прямо на её глазах засовывала голову в пасть тигру.

— Вы… вы же… — она сбивалась, хватала ртом воздух, хлопала руками по переднику. — Это же… кухня! Настоящая кухня! А вы варите себе что-то сами?! Вы… вы же изволили быть в положении! А ещё… украшения, портниха… вы же… вам бы отдохнуть!

Я поставила чашу на стол и медленно выпрямилась.

— Беременность — это не болезнь и не беспомощность, — ровно проговорила я. — Я вполне в состоянии найти кухню и приготовить себе то, что хочу.

— Но вы же могли просто сказать! — запричитала она, словно я только что попыталась спалить весь замок. — Мы бы всё принесли! Всё сварили! Всё приготовили! Да никто бы вам и не позволил… Это ведь не дело! Господин… господин мне голову снимет, если узнает, что вы…

— Что я спасаю своё состояние, не дожидаясь, пока меня окончательно вывернет на пушистый ковёр? — подсказала я и, чуть склонив голову, уточнила: — Или то, что я оказалась в здравом уме и не стала полагаться исключительно на ингаляции с жасмином и магическое трясение руками перед моим лицом?

Служанка замерла. На мгновение даже перестала дышать.

— Господин прислал вам браслеты с лунными камнями, — пробормотала она наконец. — И два платья. Портниха уже в пути.

— Превосходно. Тогда я выпью ещё одну чашу, вернусь в покои, приведу себя в порядок — и, возможно, даже выберу, в чём из предложенного не чувствовать себя сжатой в тиски. Но для этого мне, как ты правильно заметила, нужно отдохнуть.

Я наклонилась, забрала котелок и чашу и, не дожидаясь её ответа, спокойно пошла мимо, оставив позади хлопающие ресницы, округлённый рот и шлейф морального потрясения.

Пока я поднималась обратно в свои покои, я чувствовала: с каждым шагом мне становится чуть легче. Не только физически — хотя и это тоже. Просто я, впервые за всё это безумие, сделала хоть что-то по-своему. И пусть замок принадлежал дракону, ребёнок рос внутри меня — но я могла продолжать оставаться собой. И это было самым главным.

Служанка появилась ровно через четверть часа — и, судя по её лицу, всё это время страдала. В руках она держала шёлковую коробку, длинную, обтянутую тканью в сдержанном серебристом оттенке, и одновременно прижимала к груди небольшой поднос с украшениями. При виде меня её глаза тут же загорелись служебным энтузиазмом, неотличимым от истерики. Я не выдержала и поморщилась.

— Миледи, — затараторила она, переступив порог, — господин передал, что если вы пожелаете, можно примерить оба платья! И браслеты, и подвеску, и, если нужно, я сейчас же сбегаю за расчёской! Хотите, я причешу вас? Нет? Ну хорошо. Тогда, может быть, я помогу вам с застёжками? Там, знаете, очень хитрое крепление! Никогда бы не подумала, что они так придумают, да ещё в таком цвете! А лунные камни, ох, это же редкость! Они светятся при лунном свете! Правда, пока только при полном, но это потому что…

— Марта, — перебила я ровным голосом, стараясь не выдыхать раздражение вслух, — выдыхайте.

Она замерла, рот её всё ещё оставался приоткрытым.

— Давайте без беготни и ахов. У нас с вами