Униженная жена генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш Страница 16

— Со своей стороны мы делаем всё, что можем, — твердо произнес король. — Сейчас пока что мы объявили траур по всей стране. Скоро я и мой сын выступим с речью о том, как сильно была дорога нам Эльдиана. И как сильно королевская семья скорбит о ее смерти. Я думаю, что, увидев принца, раздавленного горем, народ немного успокоится. Я на это надеюсь. А вы, на всякий случай, приведите части в боевую готовность.

Лакей открыл дверь, и король вернулся в карету. Она тут же покатилась по дороге, словно и не останавливалась возле генерала.

Генерал не двинулся с места. Стоял. Как статуя. Как скала.

И я понимала, что он знает. Знает о том празднике. О моем позоре. Ему наверняка все донесли. И он осуждает. Я вижу это в его глазах. И народ уже тоже знает. Он тоже осуждает.

Я отошла к фургону, оперлась рукой на его стену… и… рассмеялась. Тихо. Сначала. Потом — громче. Пока смех не перешёл в рыдания. Я смеялась, потому что победила. Потому что мой слух — мой яд — работает. Потому что король… испугался. По-настоящему испугался.

Но потом… я почувствовала что-то другое. Не триумф. Не месть.

Надежду.

Генерал Моравиа… он не просто спас меня из огня. Он… защищает мою память. Мою честь. Он один… один во всём этом проклятом королевстве… кто видит во мне не «инцидент», а человека.

Я посмотрела на свой фургон. На вывеску «Как у мамы!». На зелёные волосы, отражающиеся в луже.

Может, не все драконы одинаковы?

Я вернулась и выдвинула прилавок, поскребла лопаткой блин от сковородки, напоминавший сгоревшие угли. Потом почистила ее и снова поставила на огонь.

Я только что поставила сковородки на огонь, когда услышала — зашуршали кусты.

Не ветер. Не зверь. Не медведь-соискатель вакансии повара.

— Кто здесь? — спросила я, хватая половник, как оружие. Готова была отбиваться им, если придётся.

Глава 29

— Два блина с грибами! — раздался голос, и на прилавок, как по волшебству, легли три блестящие монетки. — Уж больно вкусные были!

Я подняла глаза.

Передо мной стоял солдат. Молодой. С широкой, как у щенка, улыбкой, веснушками и глазами, полными надежды. Прямо предположить не могу, кто ему больше понравился, я или блины? Или я с блинами?

— А вы замужем? — игриво спросил он, облокотившись на прилавок так, будто это барная стойка в таверне, а не моя блинная на краю леса.

Я чуть не поперхнулась.

— Эм… Ну как бы… нет, — ответила я, стараясь улыбнуться, а не выглядеть, как женщина, которая только что пережила «живой трон» и теперь боится любого мужчины.

— Принца ждете? — не отставал он, явно решив, что сегодня — его день. — Может, у вас тайный жених из знати? Красавец, с мечом и конём?

Я посмотрела на него. Потом — на сковородку. Потом — снова на него.

«Уж кого-кого, а принца я точно не жду, — подумала я, переворачивая блин. — Я уже была замужем за принцем. Ничего хорошего. Не рекомендую. Особенно если он дракон. И особенно если у него есть любовница с животом и претензиями на трон!»

— Ну да, жду принца, — ответила я то, что обычно отвечают девушки.

Солдат замер. Его улыбка дрогнула.

— Ого… — протянул он. — Вы… Вы это серьёзно?

— Ну… Можно сказать и так, — уклонилась я, вспоминая, что теперь я — Дора Шелти, торговка блинами, а не несчастная принцесса.

— Ну, пока принц прискачет… — начал он снова, уже с более скромной, но всё ещё надеющейся улыбкой, пока я ловко заворачивала грибы в румяный блин, — может, прогуляемся вечерочком? Под луной? Я вам песню спою! Я, между прочим, в хоре пел! До того, как меня забрали в армию!

— Та ты же женат! — раздался голос справа, и на прилавок шмякнулись еще деньги. — Недавно женился! У тебя даже кольцо на пальце! Или что? Снял? Опять?

Солдат-романтик мгновенно нахмурился, как будто его только что поймали за воровством пайков.

— Вот нужно тебе обязательно вставить свои пять лорноров! — прошипел он, бросая злобный взгляд на товарища.

— А нечего обманывать честных женщин! — рассмеялся второй, высокий, с усами, как у кота-разбойника. — Мне с мёдом! Три штуки! — Он подмигнул мне. — А вы часто здесь бываете? Или так, проездом? А то я боюсь, вы уедете, а я без блинов останусь. Жизнь потеряет смысл!

— Ну, теперь буду каждый день, — пообещала я, чувствуя, как внутри всё поёт. Они нашли меня! Они хотят мои блины! Они… флиртуют! Это лучше, чем аплодисменты!

Толпа набегала. Она разделилась на до блинов и после. Те, кто уже получили свой блин, жевали его, сидя на траве. А те, кто еще не получил, глотали слюнки!

«Горячая, как её сковородка!» — усмехнулся кто-то. И я поняла, что это про меня.

И тут — как в сказке про Золушку, когда бьют часы.

Только вместо кареты — тяжелые шаги. Вместо мышей — два офицера. Один — в форме полковника, с лицом, как вырезанное из гранита. Второй — майор, чуть помоложе, но с таким же выражением: «Я здесь, чтобы убить вашу радость».

Толпа солдат мгновенно замерла. Улыбки исчезли. Все, как по команде, вытянулись в струнку. Даже тот, кто только что предлагал мне свидание под луной, теперь стоял, как истукан, и смотрел в землю.

— Разошлись! — рявкнул полковник, не повышая голоса, но так, что в лесу замолчали даже птицы. — Что за сборище? Думаете, на учениях? Или на ярмарке?

Солдаты моментально рассосались, как сахар в горячем чае. Остались только двое — полковник и майор. И я. С двумя сковородками и пустеющими мешками. Надо третью горелку. Срочно! А лучше еще две! Для начинки!

— Два блина, — сказал полковник, кладя на прилавок монеты. — Без начинки. И два — с мясом. Майору.

— Мне с мясом? — удивился майор. — Я бы предпочел с мёдом…

— Это приказ, — отрезал полковник, не отводя от меня взгляда. — Угощаю!

Я кивнула. Налила тесто. Перевернула. Начала готовить. Руки дрожали. Не от страха. От того, что… у меня почти всё кончилось.

Мука — на донышке. Молоко — последние капли. Яйца — одно. Мясо — крошки. Мёд — пустая банка.

«О, боги, — пронеслось у меня. — Они пришли в самый последний момент. Когда я уже ничего не могу приготовить. Они — мои первые официальные клиенты. И последние».

Я посмотрела на полковника. Он стоял, как статуя. Ни улыбки. Ни флирта. Только холодные, внимательные глаза.

— Вы здесь надолго? — спросил он, пока я