Безупречная - Анастасия Аристова Страница 15

Я сделала шаг назад, второй — и, не оборачиваясь, почти побежала к своей комнате, но не успела войти, как пришло сообщение от отца на джабон: «Эвелин, зайди в мой кабинет».

Я замерла посреди коридора.

Ноги стали ватными. Я сделала глубокий вдох — второй, третий. Соберись. Не показывай страха. Не показывай ничего.

***

Кабинет отца находился в самом сердце «Гранита» — за гермодверьми и постом охраны, который менялся каждые четыре часа. Распознав меня, система сразу открыла дверь. Я осторожно переступила порог.

Михаил сидел откинувшись в кресле, положив ноги на стол. Перед ним на визоре вращалась трехмерная карта учебного комплекса с разноцветными точками на ней.

— Красные точки, — произнес Михаил так и не взглянув на меня, — это камеры наблюдения, синие — посты охраны, зеленые — зоны доступа курсантов.

Среди них была одна маленькая жёлтая точка, которая находилась в кабинете у отца. Он ткнул в неё:

— Это ты, Эвелин.

Он коснулся панели, и точка развернулась в окно биометрии: пульс 72 удара в минуту, давление 110 на 70, уровень кортизола — повышен. Стресс.

— Что-то я слишком часто последнее время вижу у тебя повышенный параметр стресса. Давай посмотрим, что именно у тебя его вызывает, — его голос звучал наигранно-задумчивым. Он вывел изображение с камеры в столовой. — Интересно, — пробормотал он, — мальчик с вороном, — усмехнулся Михаил, просматривая досье. — Умен. Амбициозен. Любопытен.

Он увеличил изображение. Каир что-то говорил мне. Я не отвечала. Смотрела в тарелку, но было видно, как я напряжена.

— Ты боишься, — прошептал он, проводя пальцем по экрану. — Или боишься не его. Боишься, что я замечу.

“Попал точно в цель.” — пронеслось в голове. — “Ненавижу его за это. Ненавижу, что он читает меня так легко.”

Наконец он повернулся и посмотрел на меня. Взгляд — тяжёлый, сканирующий.

— Так вот, я заметил, можешь больше не переживать, — он продолжал внимательно смотреть на меня, — отвечая на твои незаданные вопросы: я с самого начала знал о твоем знакомстве с этим мальчишкой в лесу. Ян, кажется. Конечно, я мог убить его сразу, но мне было интересно, что же будет дальше. Расскажет ли он что-то интересное или приведёт к кому. Ты, Эвелин, оказалась идеальной приманкой.

“Приманкой.” — врезалось в сознание. У меня перехватило дыхание, но я старалась не подавать виду. Он с самого начала использовал меня. Всё это время. Он всего лишь позволил почувствовать свободу, забыть про метку. Меня захлестнула волна ледяной ярости. Я стиснула зубы, чтобы не закричать. Не показывай. Не показывай ему свои чувства!

Он снова отвернулся к визору, открыл информацию по мне, мое личное дело.

— Феноменальная память, физические показатели на высшем уровне, и даже эмоциональное состояние система пишет, что стабильна.

Он снова посмотрел на меня.

— Но так ли это, Эвелин? Или можно тебя сделать ещё более устойчивой к эмоциям? Как думаешь? Нет, нет, а бывает, ты все же срываешься.

“Более устойчивой”. Он хочет сделать меня бесчувственной. Вытравить последнее, что осталось. Мою злость. Мою боль. Может быть, даже память о Яне.

Я стояла и молчала, уставившись на визор. Внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. Что он задумал? Лекарства? Хирургию? Промывку мозгов?

— Ладно, Эвелин, я подумаю, как тебя улучшить, чтобы все увидели, что ты у меня безупречная дочь. А пока иди.

Я развернулась. Сделала шаг.

— А мальчишка с вороном всё же занятный.

Я замерла на секунду. Сердце пропустило удар, потом забилось сильнее. Он что-то сделает с Каиром. Я знаю. Предупредить? Но как? Если я предупрежу, отец узнает через метку. Если промолчу — он пострадает из-за меня.

Я быстро покинула кабинет отца, внутри меня все кричало.

Глава 11. Проект “Каир”

Эвелин

После того разговора в кабинете отца прошла неделя. Неделя, которая растянулась в вечность.

Каждый день я ждала, что Михаил что-то предпримет. Но отец бездействовал.

Это напрягало сильнее, чем если бы он действовал. Тишина в его поведении означала только одно: он что-то задумал. Или просто ждал. Я не могла понять — чего. Но тянуть дольше было нельзя. Каждое утро, видя Каира в столовой, каждое занятие, чувствуя его взгляд на себе, я понимала: если не вмешаюсь, отец сделает это сам. И тогда будет поздно.

Эти мысли вихрем проносились в голове, в то время как я слушала виртуального учителя. Его голос — бесстрастный, синтезированный, без единой живой интонации — разливался в звуковых накладках у меня за ухом. Учителей в Граните как таковых не было. Были те, кто наблюдает, контролирует. Всю информацию мы получали либо из звука, либо из видеоряда.

— 2100 год от Рождества Христова, — вещал голос то, что я и так знала. — Сто двадцать лет после глобальной катастрофы. Сибирский морфовирус (MVT-222), обнаруженный в вечной мерзлоте в районе реки Лены, уничтожил восемьдесят процентов населения Земли за одиннадцать месяцев. Инкубационный период — от шести часов до трех суток. Летальность среди неподготовленных популяций — девяносто семь процентов...

Я смотрела на информацию, проецируемую прямо на сетчатку с помощью линз. Там текли графики, карты распространения вируса, изображения трупов, сложенных штабелями в разных частях света. “История, которую мы обязаны знать, чтобы не повторить прошлого”, — так говорили они. А на самом деле это всего лишь информация, с помощью которой нами манипулируют. Мы знали ее прекрасно, но в нас продолжали ее вдалбливать.

...Оставшиеся двадцать процентов не просто выжили. Они изменились. Организм адаптировался, вирус встроился в ДНК. У большинства выживших не было внешних признаков. Но у части — примерно у каждого десятого — проявилась странная мутация: радужка глаз приобрела стойкий фиолетовый оттенок. “Метка выжившего”, как окрестили его в народе.

— На данный момент, — продолжал голос, — человечество разделилось на страты. Элита — верхушка, наследники тех, кто контролировал ресурсы до катастрофы. Они живут в изолированных городах под присмотром Спарты. Вторая страта — Лагерная система. Граждане, распределенные по специализированным поселениям с рождения или после необходимой подготовки.

“Необходимой подготовкой они называют стирание памяти,” — поджав губы подумала про себя. Я читала об этом в отчетах.

— Лагерь земледельцев. — продолжал голос. — Лагерь производителей сырья. Лагерь «Спарта» — воины, солдаты, контроллеры. И третья группа...

Голос сделал паузу — запрограммированную, для драматизма. Я закатила глаза.

— ...нелюди. Пораженные поздними формами MVT-222. В первые