Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена - Екатерина Гераскина Страница 15

— Тогда пошли.

Мы вышли, миновали палаточный лагерь с полусонными мужчинами и дозорными, прошли по узкой тропе, ведущей к деревне. Там было пять небольших улиц — скромные, с каменными, добротными домами.

Мирные жители продолжали здесь жить, никто никуда не уезжал, хотя место было опасное. Никто не хотел до последнего покидать свои дома и бросать нажитое имущество.

Мальчики жили на второй улице. Дом был крепкий, двор — просторный. Мы сразу прошли на него.

Я остановилась, прислонившись плечом к каменной стене.

Гроссман пошёл вперёд.

Мальчики уже стояли во дворе. Перед ними — мой бывший муж. Он что-то говорил им, но я не слышала. Я просто смотрела на своих мужчин. На тех, кого внезапно лишилась, оставшись за бортом жизни.

Я настолько погрузилась в собственные мысли, что почти не слышала окружающих звуков. Снова эта жгучая, рвущая боль в груди привела меня в чувства.

И тут звуки вернулись ко мне.

Гроссман в это время присел перед Артом, потрепал его по волосам.

— Ну что, боец, не ударил в грязь лицом?

— Нет, ты очень хорошо его подготовил, — ответил Рейгард и подал Гроссману руку.

Тот поднялся, пожал её и снова потрепал Арта по голове. Сын расплылся в счастливой улыбке.

— Ну, тогда покажи, — сказал Гроссман и сделал несколько шагов назад.

И в этот момент я увидела, как резко напряглась спина моего бывшего мужа.

Ветер подул с моей стороны — в его.

Его спина вмиг закаменела.

Он повёл носом — по-звериному, хищно.

А потом развернулся.

И мы встретились взглядами.

И он увидел меня настоящую.

Глава 15

Рейгард

Подул ветер и принёс запах дикого вереска. Одуряюще густого. Ещё до того, как обернуться, я знал, кого увижу. Незнакомку в капюшоне.

Но стоило повернуться и увидеть… её — как воздух вышибло из лёгких.

Это было как удар клинка в грудь. Остро. Резко. Неотвратимо.

Я смотрел в её огромные зелёные глаза, на огненные рыжие волосы, собранные в хвост — и дурел.

Дракон внутри взревел и зацарапался. Снаружи я оставался спокоен. Внутри… внутри всё рвалось.

Именно ее видел накануне во сне.

Она шла по вересковому полю, и на голове у неё был венок.

Всё — точь-в-точь!

Что это за магия такая?

Вещий сон?

— Представишь нас? — спросил я Гроссмана.

— Конечно.

Шаг.

Ещё шаг.

И вот я уже стою рядом.

— Анна Вуд, — она подала мне руку, внимательно всматриваясь в меня.

И голос у нее такой низкий, бархатный. По хребту мурашки побежали от него.

Она тоже чувствует это?

Или…

Я сжал её хрупкую ладонь в своей, отпустить было сложно. Но она сама высвободилась. Ни один мускул не дрогнул на её лице.

Собранная. Натянутая, как тетива.

Я прислушался к себе. К дракону. Пришлось натянуть ментальный поводок, ведь ящер сходил с ума.

Зверь принюхался ещё раз.

От неё не пахло драконицей.

Она — человек. Разумеется, с примесью драконьей крови. Чистокровных людей давно не осталось. Но зверя в ней не было.

Анна опустила взгляд — и только тогда я понял, что позади стоят мои дети.

Арт вышел вперед и протянул руку.

Анна присела перед ним, чтобы быть с ним на одном уровне. Улыбнулась.

Внутри снова всё дёрнулось. Она подала ему ладонь.

— Я Арт.

— А я Анна. Приятно с тобой познакомиться.

— А… Это мой брат Филипп, — добавил Арт.

Филипп тоже подошёл. Анна так же протянула ему руку.

Я заметил, как оба сына странно замерли.

Фил почти сразу сделал два шага назад, но продолжал наблюдать за Анной.

А Арт… удивил. Он подошёл ближе и потянулся прямо к волосам Анны, а потом глубоко вдохнул рядом с ней воздух. Я же заметил, что цвет их волос совершенно одинаковый.

— Арт. Так не делают, — одёрнул я сына и взял его за плечо, оттянув назад.

Мелкий был словно дезориентирован. Не сразу пришёл в себя. Маленькие драконы слишком восприимчивы к запахам. Особенно если те им нравятся. И обнюхивать кого-то столь открыто не принято.

И в подтверждение моих мыслей сын выдал:

— От вас пахнет так же, как от моей…

— Рейгард!

Беатрис перебила его резко. Момент был нарушен.

Анна уже встала, откинула длинные волосы, собранные в хвост, за спину.

— Что случилось? — я нахмурился.

— Я… — Беатрис не просто шла. Она бежала.

Я напрягся.

— Что с Нортаном?

Я заметил, как резко напряглась Анна. Она сделала шаг назад и посмотрела на Беатрис. Та была в сером платье и переднике, волосы заплетены в косу.

— Нет. Нет. С ним всё по-прежнему.

От сердца отлегло. Но тогда что?

— В чём дело?

Беатрис явно собиралась броситься мне на шею, но я сразу остановил её взглядом. Она сдержалась.

Дети пока не знали о наших отношениях. Я собирался сказать им позже. И в принципе выставлять чувства напоказ было недопустимо. Она это знала.

Наступило тяжёлое молчание.

— Я хотела сказать, что свободна сегодня после обеда.

Серьёзно?

Я стиснул зубы, втянул воздух, одуряюще пахнущий вереском.

— Ты разве не должна быть на обходе? — процедил я.

— Так рано ещё, — опешила Беатрис.

Я посмотрел на Анну, которая наблюдала за нами обоими. Она сложила руки на груди. По лицу — ничего не понять.

И тут до меня дошло.

Вот почему Беатрис решила поставить меня в известность о том, что свободна. Хотя я ее не о чем не спрашивал. Она метила территорию.

Я не намерен был терпеть подобную глупость.

— Анна, — я заговорил первым. — Я хотел после обхода попросить тебя осмотреть моего друга. Он в тяжёлом состоянии. Отравлен демоническим ядом. Его Величество сообщил мне в письме, что я могу обратиться к тебе.

Анна нахмурилась. Перестала смотреть на Беатрис, которая заметно растерялась.

Потакать любовнице и столь открыто метить территорию мне претило. С ней ещё предстоит разговор. Впрочем, позже. Сейчас её место было явно на обходе.

— Если Его Величество так написал, — ответила Анна, — то я посмотрю. Но что я могу сделать такого, чего не смогли целители с шестилетним образованием? — она усмехнулась и покосилась на Беатрис. — Я всего лишь травница.

Её слова задели. Совсем недавно я говорил почти то же самое… своей жене.

— Я доверяю словам Его Величества.

Уголки губ Анны дернулись, показалось, что ее задели слова о доверии к императору. Я нахмурился, не понимал ее реакции.

Впрочем, единственный раз, когда я пренебрёг словами Императора и его приказом, — это был развод с супругой и мои собственные слова, сказанные