Призванная на замену или "Многорукая" попаданка - Анна Кривенко Страница 15

Я замолчала и просто пошла вслед за ним, чувствуя, как с каждой минутой становится всё тяжелее идти.

Вскоре за деревней показалась усадьба — большая, ухоженная, с мощёной дорожкой и аккуратными палисадниками. Это и есть поместье соседа, и, судя по всему, весьма небедное.

Он втащил меня на задний двор, и я ошеломленно замерла. По земле были раскиданы тушки. Куры. Очень много птичьих трупов.

Зрелище было тошнотворным. Некоторые уже начали разлагаться. Стоял неприятный запах.

— И вы решили, что это я?! — закричала я, не в силах сдержаться, и рывком выдернула руку. — Да я всё это время была у себя дома!

— А вам и не нужно было делать это лично, — рявкнул сосед. — Я поймал вашего прихвостня!!!

— Моего кого?

— Не притворяйтесь. Есть у вас парень, которым вы помыкаете. Знаю, что по разным грязным поручениям его посылаете. Околачивался возле моего поместья уже два дня. Я ещё жалел его. Думал — пацан глупый, любопытный, может, банально голодный… Надо было из арбалета сразу стрелять. И теперь вот…

Он взмахнул рукой, обводя жестом двор.

— Вы бредите! Я требую оставить меня в покое. Нет никаких доказательств, что это я! — меня начала накрывать паника.

Он не дал мне договорить. Рванул за ремешок мою сумку и выхватил её, мгновенно начав вытряхивать содержимое на землю. Сумка была из тех, что принадлежала Пелагее. Я схватила её со стены, даже не проверяя, что внутри.

Там оказались какие-то тряпки, узелок с солью, ножик, клубок ниток — и пучок сушёной травы. Той самой, которую мне дала знахарка.

Молодой человек замер, увидев его, наклонился, поднял двумя пальцами — и глаза его вспыхнули злым торжеством.

— Вот! Вот этой травой были отравлены мои куры. Уверены, что всё ещё не имеете к этому отношения?

Я сделала шаг назад. Громко сглотнула.

— Этого не может быть… — пролепетала я.

— Удобно, да? — его глаза опасно сузились. — И после этих доказательств вы ещё смеете утверждать, что невинная овечка?

— Я клянусь… — прошептала я, но голос дрогнул. Выходит, старуха меня подставила?.. Мне не нужно было ей верить…

— Можете клясться сколько угодно, — холодно сказал сосед. — Я всё равно подам на вас жалобу. Суд докажет, что вы виновны. Поэтому берегитесь, Пелагея. Я не оставлю вас в покое ни на минуту с этого дня. Зря вы решили нажить в моём лице врага!

С этими словами он бросил на землю сумку, развернулся и ушёл.

Я подняла её и вяло поплелась обратно к себе, совершенно не представляя, что мне с этим делать. Пелагея была страшным человеком, и я не представляю, как мне разгребать всё то, что она натворила.

Я вся в долгах, как в шелках. Сосед собирается подать на меня жалобу — так и в темницу засадят, если что. Как его задобрить? Как переубедить, что я теперь другой человек?

Когда я уже миновала деревню и вышла в небольшой лесок, из-за кустов кто-то выскочил, изрядно меня напугав. Я вскрикнула и отшатнулась.

Передо мной стоял подросток, лет семнадцати, чумазый, волосы взлохмачены. Смотрел, как преданный пёс.

— Госпожа!

Он бросился ко мне и упал на колени.

— Я всё сделал, как вы просили! Правда, запоздал чуток. Больше двух недель не мог подойти ко двору этого мужлана… Но вчера получилось. Разбросал траву, которую вы мне дали.

Я застонала и закрыла лицо рукой.

Это всё она. Она действительно отравила всех кур.

Что же мне теперь делать? Бежать?

Но нет. Это не выход. Я не могу бросить детей.

Выдохнула и зло сжала зубы.

Я найду выход. Я что-нибудь придумаю.

Мозги-то мои на месте, правда?..

Глава 13.Прошу о милости…

Когда я влетела домой, Фрося, находившаяся на кухне, аж подпрыгнула на месте.

— Господи, да что с вами? Вас кто гнал? Вы красная, как помидор! Что случилось?

— Пирог! — выдохнула я, хватаясь за край стола. — Срочно нужен пирог!

— Пирог?.. — Старуха вытаращилась. — Да вы точно не в себе. Какой пирог?

— Для соседа, — пояснила я, пытаясь отдышаться. — Надо… ну, загладить. Уладить. Задобрить. Всё плохо, Фрося. Очень плохо.

— Так, ясно. — Она тут же подскочила, задвигалась. — У нас осталось немного лука. Могу сделать луковый, он у меня всегда удаётся. Только муки не очень много…

— Делайте луковый, — кивнула я. — Пеките его как на свадьбу.

И, не дожидаясь уточнений, рванула наверх.

Уже в дверях собственной комнаты меня вдруг как током ударило. А в чём я, простите, собираюсь идти? Платье пропиталось потом. Наверное, от меня просто разит…

Не то чтобы я собиралась блистать, но… внезапно возникла мысль: чтобы вписаться в нужный образ, мне необходимо выглядеть чистой и опрятной, но крайне простой.

Я остановилась в проходе, прислушалась к внутреннему голосу и резко развернулась. Ни к чему эти бархатные платья и нелепые кружева.

Я нашла в шкафу что-то древнее, чуть ли не холщовое, с поношенными рукавами и вытертыми швами. Натянула на себя. Волосы расплела, заплела заново в простую, небрежную косу.

На туалетном столике нашла какую-то старую баночку с остатками белёсой пудры. Припудрила лицо, чтобы казаться бледнее. В зеркале отразилось лицо бедной, замученной женщины, которую жизнь потрепала во всех смыслах.

То, что нужно.

Спустившись вниз, я зашла в комнату к девочкам. Обе были заняты: Лера рисовала углём по старому клочку бумаги, Валя перебирала какие-то пуговицы.

— Девочки! — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — У нас с вами важная миссия. Мы идём в гости. К соседу.

— Ух ты! — Лера аж подпрыгнула. — Я люблю ходить в гости! А он даст нам сладкого? Может, у него есть варенье?

— Варенье — это не главное, — пробормотала я.

Валя, напротив, посмотрела на меня с холодной подозрительностью.

— К какому соседу, матушка? — спросила она осторожно. — Ни к тому ли, которого ты ненавидела? Его зовут, кажется… Андрей Власович Томилин.

Я застыла. Кажется, в точку!

— А… ты что-то знаешь о нём?

— Ну… — Валя пожала плечами. — Ты всё время говорила, что он жулик. Что забрал себе участок земли, хотя он был наш. Большой такой, у леса. Там, где почва хорошая. Ты говорила, что он нас обманул. И ещё — что ты всё равно возьмёшь своё назад.

Я тихо выдохнула. Ну вот и всё. Обычная жадность. Мстительность. Территория, ресурсы… корысть.