Дж. Уорд - Долгожданный любовник Страница 147

Сола выругалась, опустила голову и закрыла глаза. По каким-то причинам, она не могла представить того мужчину милым и приветливым только потому, что проклятую дверь открыла маленькая пожилая бразильянка. Католичка, чтоб ее.

— Проклятье.

С другой стороны, кто она такая, чтобы быть ханжой. Она тоже преступница. Уже многие годы… и то, что ей приходилось обеспечивать себя и бабулю не оправдывало все ее взломы и проникновения.

«Кто помогал ее таинственному мужчине, — задумалась Сола, — когда залаяла соседская собака. Те близнецы? Они выглядели действительно самодостаточными. Есть ли у него дети? Жена?»

Почему-то это заставило ее содрогнуться.

Скрестив на груди руки, она уставилась на можешь-с-него-есть пол, который ее бабуля драила ежедневно.

«Он не имел права заявляться сюда», возмутилась она.

«С другой стороны, она первая без приглашения заявилась на его территорию, верно…»

Сола нахмурилась и подняла глаза. Обрамленное розовыми в сборочку занавесками окно было черным как смоль, потому что она пока еще не включала уличное освещение. Но знала, что на улице кто-то был.

И знала ктоименно.

Дыхание стало коротким и частым, сердце забилось быстрее. По какой-то причине Сола подняла руку к горлу.

«Разворачивайся, — сказала она себе. — Беги».

Но… она этого не сделала.

***

Эссэйл не собирался приходить к дому своей домушницы. Но отслеживающее устройство по-прежнему крепилось к ее «ауди», и когда оно проинформировало о возвращении девушки домой, Эссэйл не мог там не материализоваться.

Он не хотел остаться замеченным, поэтому выбрал место на заднем дворе и вот так удача: когда его домушница вошла в кухню, Эссэйлу открылся шикарный вид на нее… и ее сожительницу.

Старшая человеческая женщина оставалась довольно привлекательной даже в преклонном возрасте, ее волосы с бигудями, яркий как весенний день халат, миловидное лицо, невзирая на возраст. Однако, она совсем не выглядела милой, сидя за столом и сердито глядя через него туда, где как предположил Эссэйл, должна была находиться ее внучка.

Они обменялись репликами, и Эссэйл улыбнулся в темноте. Между этой парочкой искрилось много любви… и еще раздражения. Но разве не всегда такие отношения со старшими родственниками, и неважно люди это или вампиры.

О, какое же Эссэйл получил облегчение, узнав, что она живет не с мужчиной.

Если только, конечно, тот парень, с которым она встречалась в ресторане, также не жил в этом доме.

Когда он тихо зарычал в темноте, соседский пес поднял лай, предупреждая своих человеческих хозяев о том, чего те не знали.

Мгновение спустя его домушница осталась на кухне одна. Ее выражение лица отражало одновременно смирение и разочарование.

Когда она стояла там, скрестив на груди руки, качая головой, он сказал себе, что должен уйти. Вместо этого он сделал то, чего не должен был: мысленно потянулся сквозь стекло и высвободил свою потребность.

Она мгновенно откликнулась, ее гибкое тело выпрямилось и облокотилось на барную стойку. Ее глаза встретились с его через стекло.

— Иди ко мне, — сказал он в холодный воздух.

Она так и сделала.

Задняя дверь скрипнула, когда она толкнула ее бедром, заставив вырезать нижним краем кусок пирога в снеге крыльца.

Ее запах был амброзией для него. И когда Эссэйл сократил между ними расстояние, его тело охватила животная похоть.

Эссэйл не останавливался, пока не оказался всего в дюймах от женщины. Так близко, грудь к грудям, она оказалась куда ниже его, но воздействие ее на него было гороподобным: его кулаки сжались, бедра напряглись, сердце гнало разгоряченную кровь.

— Не думала, что увижу тебя снова, — прошептала она.

Его член затвердел еще больше, лишь от звука ее голоса.

— Кажется, у нас осталось одно незавершенное дело.

И оно не включало в себя деньги, наркотики или информацию.

— Кажется, по этому поводу я уже ясно высказалась. — Она откинула назад волосы, как будто ей было трудно стоять неподвижно. — Больше никакого шпионажа с моей стороны. Обещаю.

— Да, ты дала мне свое слово. Но, кажется, я соскучился по твоим глазам на мне. — В морозном воздухе послышалось ее едва слышное шипение между их губами. — Помимо всего прочего.

Она быстро отвела взгляд. Снова посмотрела на него.

— Это плохая идея.

— Почему? Из-за того человека, с которым ты ужинала прошлым вечером?

Его домушница нахмурилась… вероятно из-за употребленного им слова «человек».

— Нет. Не из-за него.

— Значит, он здесь не живет.

— Нет, здесь живем только мы с бабушкой.

— Одобряю.

— Почему у тебя вообще сложилось другое мнение?

— Сам ежедневно задаюсь этим вопросом, — пробормотал он. — Но объясни, если дело не в том парне, почему мы не можем встречаться?

Его домушница снова откинула волосы за плечо и покачала головой.

— Ты… проблема.

— Говорит женщина, которая почти всегда вооружена.

Она вздернула подбородок.

— Думаешь, я не видела тот окровавленный клинок в твоем коридоре?

— Ах, э-это. — Он отбросил упоминание взмахом руки. — Просто забочусь о бизнесе.

— Я думала, ты убил его.

— Кого?

— Марка… моего друга.

— Друг, — услышал собственное рычание Эссэйл. — Вот кто он.

— Так кого ты убил?

Эссэйл достал сигару, собираясь ее уже прикурить, но женщина остановила его.

— Моя бабушка учует запах.

Он посмотрел на закрытые окна на втором этаже.

— Как?

— Просто не делай этого, пожалуйста. Не здесь.

Он кивнул, соглашаясь… хотя не припоминал, чтобы хоть раз из-за кого-то, отказывался от сигары.

— Кого ты убил?

Это было произнесено спокойно, без истерии, которую могла бы устроить любая другая женщина на ее месте.

— Это не должно тебя беспокоить.

— Мне лучше знать.

Учитывая, что они были разных видов? Да. Действительно.

— Никого, кого бы ты знала. Однако раскрою мотивы. Он меня предал.

— Значит заслужил. — Не вопрос, больше похоже на одобрение.

Он не мог не одобрить ее отношение.

— Да, заслужил.

Между ними установилось молчание, а затем Эссэйл спросил:

— Как твое имя?

Она рассмеялась.

— Хочешь сказать, что не знаешь?

— Как бы я его узнал?

— Хороший вопрос… и я отвечу тебе, после того, как объяснишь, что ты сказал моей vovó. — Она обняла себя, словно ей было холодно. — Знаешь, ты ей понравился.

— Кому?