Кассандра Клэр - Трилогия о Драко: Draco Dormiens, Draco Sinister, Draco Veritas Страница 142

— Ну, — сказал Лупин, хотя его сердце оборвалось, — он не всё знает.

— Он сказал, что это излечимо только смертью, — добавил Гарри.

— Да, как и большинство заклинаний, — сказал Лупин. — Даже оборотни могут вылечится только смертью. Вряд ли я назвал бы это ужасно полезным противоядием.

Эрмиона подняла подбородок.

— Я думаю, что он только старался отговорить Драко.

— Ему нравится быть двусмысленным, — сказал Лупин, хотя про себя с собой не согласился. Ведь, если есть на свете хоть одна вещь, о которой Снэйп никогда не лгал, так это его любимые зелья.

— Сейчас, — сказал он, желая переменить тему, — будет лучше, если мы сконцентрируем все силы на то, чтобы найти Драко, но как только мы отыщем его, я обязательно напишу учителям зелий в Бобатон и Дурмштранг, возможно, они смогут помочь.

— Я тут подумал, профессор, — внезапно сказал Гарри. — Если у Нарциссы есть что-нибудь от Драко, когда он был младенцем — вроде волос, или вроде какого-нибудь зуба, или чего-нибудь ещё, могли бы мы сделать другой Эпициклический Кулон и попробовать использовать его, чтобы найти Драко?

— Хорошая идея, Гарри. Я предлагал это Сириусу. Но учитывая склонность Люция к Темным Искусствам, маловероятно, что Нарцисса будет хранить что-нибудь подобное. Слишком легко это использовать против Драко. Нет, я полагаю, что мы окажемся перед необходимостью идти другими путями, чтобы найти его.

— Другими путями? — повторила Эрмиона. — Вроде Министерства?

— Нет, — сказал Лупин, желая, чтобы Сириус вернулся и помог ему с этой беседой. — Вообще-то, мы надеялись, что ты, Гарри, смог бы помочь нам.

Гарри прищурился.

— Что я могу сделать?

— Итак, всё полностью в твоих руках, Гарри, но…

Дверь библиотеки открылась, и вошел Сириус, один, без Нарциссы. Он посмотрел на Лупина; его глаза спросили: «Ты им рассказал?»

Лупин оглянулся. «Прямо посреди разговора. Ты вообще будешь помогать?»

Сириус пересек комнату и сел на стол, перед крестником. Он пристально посмотрел на Гарри.

— Ты помнишь, когда вы с Драко выпили Многосущное зелье, ты знал о чём он думает? — без предисловий сказал он.

— Да, — ответил Гарри, поднимая брови.

— Но это прошло, как только зелье перестало действовать, ведь так? — сказала Эрмиона, которая как обычно быстрее пришла к сути, того, что Сириус пытался объяснить Гарри. — Верно?

Теперь Гарри был слегка смущён.

— Ну ладно, не совсем, — уклонился он от ответа.

Все посмотрели на него.

Гарри снял свои очки, и устало потёр переносицу.

— Послушайте, — произнес он. — Я не знаю, о чём думает Малфой, если это вы спрашиваете. И я, конечно, не знаю, где он. Но иногда я могу узнать, что он чувствует и, э-э-э… иногда я могу сказать, о чём он мечтает. Я знаю, что все его мечты в последнее время были плохими.

Эрмиона выглядела изумлённой.

— Почему ты об этом никогда не говорил?

— Потому, что я считаю, это странным и это расстроило бы тебя. И потому что это проходит. С каждым днём это становится реже.

— Но это всё меняет, — сказал Сириус. Он посмотрел на Лупина. — Или нет?

Лупин задумался.

— Та связь между вами двоими появилась из-за Многосущного зелья. Вообще-то это не связь, и исторически это впервые. Очень похоже на магию, которая существует между Магидом и его Источником. Как бы то ни было, между вами существует нить; она не исчезает постепенно, а только прекращается на время. Я верю, что ты снова сможешь, возобновить эту связь, если конечно захочешь. Было бы абсолютно понятно, если бы ты отказался, потому что…

— Потому, что он опасен? — сказал Гарри. — Да, я знаю, он тоже так думает.

— Он более чем опасен, Гарри, — сказал Сириус. — Он опасен именно для тебя. Ты можешь найти его для нас, но с нами ты не пойдёшь. Мы должны так поступить.

Гарри выглядел озадаченным.

— Почему?

Сириус вздохнул и объяснил. Глаза Гарри расширились, но он не выглядел настолько удивленным, как предполагал Лупин.

— Кровь Слитерина, — наконец мрачно сказал Гарри. — Так вот почему Сортировочная шляпа хотела отправить меня в Слитерин.

— Ты не Слитерин, Гарри, — твердо сказала Эрмиона. — Независимо от того, какой могла быть твоя… генетическая наследственность.

— Да, я знаю, — спокойно сказал Гарри.

Лупин искоса посмотрел на него, размышляя о том, что Гарри во всех своих поступках казался удивительно самонадеянным для его возраста; Лупин задавался вопросом, появилось ли это недавно и как этому способствовала его дружба с Эрмионой, из-за которой он был столь самоуверен.

— Я думаю это одно из свойств Магида, — сказал Гарри. — Я имею в виду, что я не был бы интересен мечу, если бы я был один, да?

— Всегда есть препятствия власти, — сказал Лупин. — Это полезно знать.

— Не слушайте его рассказы о его силах, — сказала Эрмиона, тыкая пальцем в сторону Гарри. — Вы уже достаточно умны для этого.

Гарри выглядел серьёзным.

— Власть? Амбиции? Джеди нужно не это.

Эрмиона захихикала. Сириус и Лупин посмотрели на неё, как на ненормальную.

Гарри удержал на лице серьёзное выражение.

— Не берите в голову. Давайте начнём.

**************

Почти рассвело, когда Северус Снэйп прибыл домой. Он надолго остался в больнице Св. Мунго, разговаривая с доктором Брандфордом, насчёт лечения Дамблдора, и ещё дольше он отвечал на расспросы в Министерстве. Он медленно шагал по дому, наблюдая ясный алый свет встающего солнца, которое рассеивало тьму выше деревьев. Было утро, и поскольку он был очень утомлён, Темная Метка на его руке болела как давно зажившая рана.

Он чувствовал, что что-то не так, с того момента, как он пересек порог. Его дом был всё ещё тёмным и плохо освещённым, таким, каким он его и оставил, но было что-то неуловимо чужое. Он вытащил палочку из рукава и спокойно пошёл вниз, в холл, его уши воспринимали любой шорох.

На полпути к холлу, он услышал шум. Но это был не то, что он ожидал услышать.

Это была музыка.

И она лилась из его гостиной.

Любопытство и негодование преодолели врождённую осторожность, и Снэйп прошёл оставшееся расстояние к холлу не беспокоясь о том, чтобы хоть как-то скрыть свои шаги. В конце зала, он повернул налево и бросился в открытую дверь.

Странная картина предстала его глазам. Комната была почти такой же, какой он её и оставил — с тяжелыми деревянными стульями, жесткими и неудобными, стены, обставленные книгами, очень пыльный пол, окна задрапированы брезентом так, чтобы никакой свет не мог пробиться в них. Единственное отличие было в том, что в середине комнаты, в центре маленького круглого персидского коврика который Снэйп довольно сильно любил, сидел Драко Малфой.