Лекарь. Эльфиек в жены не предлагать - Тэя Мор Страница 14

— Мирный сон, Тай. Духи хранить тебя.

— Да спи уже, — грозно рыкнул Тайлер в ответ.

Глава 9

Утро началось не с горячего завтрака и, увы, даже не с ароматного травяного отвара. Оглушительный стук в дверь заставил Тайлера подпрыгнуть на печи. С губ сорвалось шипение и брань, Дишка, глупая женщина, вцепилась всеми когтями в голую грудь.

— Кого это демоны принесли в такую рань? — прошипел Тайлер и накинул на Элиа одеяло. — Не высовывайся. Этих-то Тишеровых детей местные знают, а тебе лучше не показываться в истинном виде.

— Не здесь житель если?

— Если это «не здесь житель» — я его сожру.

Элиа кивнула, похоже, ответ её полностью устроил и ни капли не смутил, подвинулась поближе к стене и, нырнув под одеяло с головой, затихла. Тайлер, бурча под нос проклятия, принялся одеваться. На полу, у печи, похрапывало всё рыжее семейство.

— Эй, Важек, — Тайлер пнул друида. — Я знаю, что ты не спишь. Поэтому слушай внимательно. Если мне придётся уйти на полдня в деревню, а это, скорее всего, так, ты поднимешь свой худосочный зад, приготовишь завтрак, накормишь своих выродков и мою эльфийку. Я оставил на столе отвар, его нужно давать Элиа каждый час. Понял?

— Неа, я сплю…

В дверь отчаянно заколотили с удвоенной силой. Тайлер выругался и громко рявкнул:

— Иду я. Минуту подождите, скотины неблагодарные.

— Иди-иди, — сквозь зевок пробормотал Важек. — Я там разберусь со всем попозже…

— Конечно, разберёшься. Иначе я тебе голову отгрызу.

— Не отгрызёшь. Я тебе ещё нужен.

— Хочешь испытать судьбу?

— Хочу спать.

— Делай что хочешь, но эльфийка должна быть накормлена и напоена настойкой. И за детьми своими следи, если хоть один волос с её головы упадёт, вылетите всей семьёй на улицу. А погода сейчас не особо располагает к бродячей жизни.

Продолжать дискуссию Тайлер не стал, пнул Важека ещё разок для закрепления информации и быстрым шагом отправился к двери. На пороге обнаружился промокший с головы до ног тощий паренёк — плащ не защитил от разошедшегося ливня, благополучно смывшего все следы ночного пиршества. Кости Важек закопал где-то в лесу.

— Чего надо? — без приветствия буркнул Тайлер и невольно поморщился, рассматривая в предрассветной полутьме «болото» на месте своих грядок.

— Утро доброе, господин лекарь… Меня это, послали к вам. Срочно. Сестра моя, Лия, рожать ночью вздумала, — затараторил паренёк, дрожа всем телом, не то от холода, не то от робости.

— И? В городе рожавшие бабы перевелись? Без меня уже совсем никак?

— П-позвали п-повитуху… но… не получается родить, крови много, бабка говорит: помрёт, если в ближайший час не разродится. Меня к вам отправили просить помощи. Вы же эшшар…

— Думаешь, духи помогут твоей сестре ребёнка из себя вытолкнуть? — Тайлер фыркнул недобро, снял с крючка плащ и кожаную сумку, заранее собранную на экстренные случаи.

— Не знаю, господин лекарь, — прошептал мальчишка, опустив голову.

— А я знаю. Скорее всего, резать надо, а не духам молиться. Хватит сопли жевать, лучше дорогу показывай и молись своим богам, чтобы не померла пока мы в пути. Вот тебе и доброе утро. От Тишера, не иначе.

* * *

Элиа лениво зажмурилась и потёрлась щекой о мягкую шёрстку устроившейся у её головы кошки. Тело затекло и ныло, но в сравнении с минувшим днём почти не болело. Впрочем, пытаться перевернуться набок всё же не стоило, с губ сорвался тихий стон, острая боль спицей пронзила пострадавшее плечо.

«Насколько же тяжело жить людям? — невольно подумала Элиа, пытаясь найти ту самую позу, которая не приносила бы неприятные ощущения. — Они ведь в разы дольше восстанавливаются и боль чувствуют сильнее. Помню, она мне рассказывала».

Перед плотно зажмуренными веками пронеслось знакомое серое лицо в чёрных пятнышках. Душу охватила тоска, непреодолимое ощущение невосполнимой потери. Элиа так хотелаеё увидеть. Так хотела коснуться, почувствовать цельность души.

Тихое мурчание ненадолго отвлекло от грустных мыслей. Дишка прижалась тёплым тельцем к уху и положила холодную лапку ей на лицо. Доверяла. Элиа осторожно погладила её по спине и попыталась вспомнить, куда делся Тайлер. Кто-то приходил с утра… стучал.

— Тай дом? — спросила в тишину, не особо надеясь на ответ.

— Тай не дом, — раздался насмешливый голос снизу. — Тай уйти и велеть тебя кормить.

— Элиа не голодать.

— Это не проблемы Важек. А вообще, красотка, ты как язык учила? Тебя без смеха нереально слушать.

— Хорошо учить. Понимать язык. Говорить.

— Да-да, я бы назвал это: пытаться говорить.

— Важек понять. Элиа Важек не отвечать глупый вопрос.

— Сейчас открою страшную тайну, моя не самая умная подруга, но в нашем языке ещё и предлоги есть… про остальное я молчу. Удивительно, как Тайлер твой лепет терпит.

Элиа не стала отвечать. Язык северян действительно давался с трудом. Укол стыда, попытка отгородиться от чужого упрёка, обидного и несправедливого, ведь Элиа старалась, учила слова, слушала речь местных обитателей, пыталась повторять правильное произношение.

Важек говорил что-то ещё, шумел посудой, громко топал, судя по недовольному лепету — разбудил детей и заставил умыться холодной водой, а потом и вовсе на улицу выгнал. Под проливной дождь.

— А тебе по нужде не надо? А то смотри, второй раз помощь предлагать не буду.

— Надо, — буркнула Элиа.

— Тогда ползи ближе, помогу слезть с печи. Плечо сильно болит?

— Нет и да.

— Это как понимать? Не так сильно, как вчера, но всё равно болит? — Важек подтянул её к самому краю.

— Да.

Мгновение в невесомости, головокружение и резкая смена положения в пространстве, к горлу подкатила тошнота, но рвотный позыв удалось сдержать. Важек потащил её к ближайшей стене, прислонил, с волнением глядя в глаза.

— Нормально?

— Да.

— Мне тебе ведро дать или до отхожей ямы проводить? Учти, там всю ночь лило.

— Ведро.

— Да, думаю, так будет лучше. Постой тут пока, а я поищу… а вот же оно! Помочь?

— Сама. Не смотреть.

— Ой, какие мы стеснительные. Голые, но ссать при незнакомцах ни-ни, — Важек говорил что-то ещё, судя по интонации — обидное, но всё же отвернулся.

* * *

Обратно на печку Важек отказался её возвращать. Завернул в одеяло и посадил за стол на длинную деревянную лавку, туда же загнал своих детей. Енька и Ешка ели быстро, как в последний раз. Зачерпывали кашу прямо руками, пытались соваться в тарелки друг к другу. Ругались, кусались, а потом, зло переглядываясь,