Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника - Диана Фурсова Страница 14

Марта неожиданно поддержала:

— Маленький лорд впервые за долгое время ответил на вопрос без слёз.

Каэль посмотрел на неё. Пожилая женщина выдержала взгляд, хотя руки с вышиванием у неё дрогнули.

Арден вдруг поднялся.

— Я хочу показать.

Лика насторожилась.

— Что показать?

Мальчик подошёл к низкому столику, где лежала стопка книг. Взял верхнюю, потом вторую, потом вытащил из-под них сложенный лист плотной бумаги. Лика сначала решила, что это детский рисунок. И действительно, на листе была нарисована комната: кривое окно, большая кровать, камин, маленькая фигурка мальчика и много-много глаз на стене. Не портреты — именно глаза. Неровные, тёмные, обведённые сильным нажимом.

Внизу, возле кровати, был нарисован круг с крылом внутри.

А рядом — женская фигура в чёрном платье. Без лица.

— Это твоя комната? — спросила Лика.

Арден кивнул.

Каэль протянул руку.

— Дай мне.

Мальчик прижал лист к груди.

— Нет.

Генерал замер. Лика повернулась к нему и тихо сказала:

— Пусть сам решит.

Она ожидала приказа. Холодного ответа. Но Каэль только сжал челюсть и опустил руку.

Арден сел обратно на ковёр и положил рисунок перед Ликой.

— Она приходила сюда, — сказал он. — Не ты. Та.

— Элианна?

Мальчик не произнёс имени. Только повернул деревянного дракона хвостом к себе, будто ему было неприятно даже слышать.

— Она сказала, что если я буду хорошим, мама откроет дверь. А если плохим, дверь останется закрытой.

Лика почувствовала, как в груди поднимается медленная, очень взрослая ярость. Не вспышка, не желание закричать. Хуже. Холодное понимание, что кто-то долго и методично давил на ребёнка самым больным, что у него было.

Каэль стоял неподвижно.

— Почему ты не говорил мне? — спросил он.

Арден не поднял головы.

— Ты сердился.

— На тебя?

Мальчик пожал плечом.

— На всех.

Генерал будто получил удар, но не показал этого. Только его пальцы медленно разжались.

Лика осторожно коснулась края рисунка, не беря его в руки.

— Арден, а знак темнеет, когда ты думаешь, что дверь не откроется?

Мальчик посмотрел на неё. Очень внимательно.

Потом кивнул.

— А когда тебя пугают мамой?

Снова кивок.

— Значит, дело не в тебе, — сказала Лика.

Ровена, всё это время стоявшая у входа в гостиную, резко подняла голову.

— Леди не может делать такие выводы.

Лика повернулась к ней.

— Почему?

— Проклятие наследника — вопрос рода. Его изучали хранители, Совет, старшие печати…

— Они изучали ребёнка или то, кто его пугал?

Ровена побледнела.

— Вы обвиняете слуг?

— Я задаю вопрос.

— Маленький лорд болен проклятием матери, — вырвалось у женщины. — Все в замке это знают.

Марта резко встала.

— Ровена!

Слишком поздно.

Арден сжался так, будто его ударили словом. Деревянный дракон выпал из его рук. На запястье тёмные прожилки резко поползли к центру знака.

Лика не подумала. Просто оказалась рядом, но не схватила мальчика, не прижала к себе, не закрыла ладонью его знак. Она села перед ним и подняла деревянного дракона.

— Ран упал, — сказала она спокойно, хотя внутри всё рвалось. — Но крыло цело. Смотри.

Арден смотрел не на игрушку, а на своё запястье. Дыхание у него стало быстрым, рваным.

— Я плохой?

— Нет.

— Это из-за мамы?

— Нет.

— Они говорят…

— Взрослые иногда говорят глупости, когда боятся.

Ровена ахнула.

Каэль повернулся к ней.

— Выйдите.

— Милорд, я…

— Выйдите.

Она поклонилась так низко, что это больше походило на падение, и поспешно покинула гостиную. Слуги исчезли следом.

Лика осталась на ковре перед Арденом, держа деревянного дракона на раскрытой ладони.

— Посмотри на меня, — попросила она. — Не на знак. На меня.

Мальчик с трудом поднял глаза.

— Ты не плохой, — сказала она. — Ты ребёнок. Слышишь? Ребёнок. Не проклятие. Не беда рода. Не чья-то вина. Ты Арден.

Его губы задрожали, но он не заплакал. Только прошептал:

— А если огонь не верит?

Лика медленно протянула ему дракона.

— Тогда мы будем учить его верить заново.

Она не знала, почему сказала именно это. Не знала, какие силы услышат её слова. Но в тот момент ей было всё равно. Если этот мир строился на печатях, страхах, родовых кругах и решениях Совета, пусть хоть кто-то в нём скажет ребёнку простую вещь: он не виноват в том, что взрослые не смогли его защитить.

Арден осторожно взял дракона.

И его знак вдруг вспыхнул.

Не резко, не болезненно. Золотой свет поднялся из-под кожи, выталкивая тёмные прожилки к краям. Мальчик тихо ахнул. Каэль шагнул вперёд, Марта вскрикнула его имя, но Лика уже смотрела на своё собственное запястье.

Рука под рукавом стала горячей.

Она отдёрнула ткань и увидела, как тот самый знак, похожий на крыло с тёмной трещиной, загорается таким же золотым светом, как у Ардена. Линии на её коже раскрывались медленно, будто кто-то невидимый дорисовывал недостающую часть древнего узора.

В камине золотой огонь поднялся выше.

Деревянный дракон в руках мальчика повернул голову сам. Его вырезанные глаза вспыхнули маленькими искрами.

А где-то глубоко в стенах Северного замка, за камнем, за холодом и старыми клятвами, тихо щёлкнул первый замок.

Глава 4. Генерал, который не верит вдовам

Глава 4. Генерал, который не верит вдовам

Где-то глубоко в стенах Северного замка, за камнем, за холодом и старыми клятвами, тихо щёлкнул первый замок.

Звук был негромким. Почти домашним, как если бы в соседней комнате кто-то повернул ключ в двери. Но Лика сразу поняла: это не обычная дверь. Слишком резко изменился воздух. Золотой огонь в камине поднялся, вытянулся в тонкие языки и на мгновение стал похож на раскрытое крыло. Деревянный дракон в руках Ардена больше не двигался, но его вырезанные глаза всё ещё светились крошечными искрами.

Мальчик смотрел на игрушку так, будто та впервые за долгое время ответила ему.

— Ран услышал, — прошептал он.

Марта стояла у окна, прижимая вышивание к груди. Её лицо побледнело, а губы двигались без звука, будто она пыталась вспомнить старую молитву и не могла выбрать нужную. Каэль, наоборот, стал ещё спокойнее. Опасно спокойнее. Он подошёл к камину, положил ладонь на каменную полку и несколько секунд вслушивался в стены.

Лика невольно прижала руку к запястью. Под кожей ещё теплился золотой знак, но теперь