Три испытания - Кристи Каннинг Страница 14

Он отпускает мою руку и обнимает за талию, притягивая ближе, отчего идти становится немного неловко. Однако я не жалуюсь. Не уверена, почему он так нежен, но у меня определенно нет никаких сомнений по этому поводу.

Его губы касаются моей макушки, и я немного таю, прижимаясь к нему. Наши шаги медленные и обдуманные, словно он хочет продлить наше интимное пребывание подольше. Вероятнее всего он оттолкнет меня при остальных, и это будет отстойно. Но, по крайней мере, у меня останется это воспоминание. Чертовски хорошее воспоминание. Место, где это происходит, стремное, но все остальное — потрясающее.

— Ожидается ли еще черный лед? — осторожно спрашиваю я.

— Да. Чем дальше мы удаляемся от огненного озера, тем чаще он будет происходить. Кричащих лиан будет становиться все меньше по мере удаления от их основного источника — огня, который помогает нам ориентироваться.

— Откуда ты все это знаешь, если это твое первое путешествие в преисподнюю? — задаю я вопрос, размышляя, какие книги мне следует начать читать.

— Гарольд. Он — старейшина равновесия, что означает, что у него очень мало физической силы, но исключительный запас знаний, хотя он живет всего на столетие дольше нас. Мы называем его могущественным, потому что он пережил смерть и вышел из нее совершенно уравновешенным: ни добрым, ни злым. Он — причина, по которой у нас вообще есть книги, потому что простым хранителям недоступны подобные вещи.

— Хотя бы одна из тех книг поможет мне понять, почему вы четверо такие угрюмые? — спрашиваю я на полном серьезе.

Он фыркает от смеха, пока я веду нас через густые заросли деревьев.

Как только мы обходим их, Гейдж разворачивает меня к себе и прижимает к одному из ясеневых деревьев. Я смотрю ему в лицо, в то время как моя грудь быстро поднимается и опускается.

Страх и возбуждение всегда сопровождают их перепады настроения, но сейчас это просто чистое, неподдельное желание, благодаря его невероятному рту.

Он проводит тыльной стороной ладони по моему лицу.

— Люди более уравновешенные, — говорит он мне, прижимаясь ближе. — Их чувства смягчаются, благодаря этому балансу. Каждая эмоция, которую испытываем мы, слишком сильна. Мы боремся с любыми проявлениями, потому что они легко поглотят нас.

Его взгляд опускается на мой рот, хотя я знаю, что на самом деле он его не видит. Подушечкой большого пальца мужчина проводит по моей нижней губе, и его дыхание становится тяжелее.

— И с тех пор, как ты появилась, мы вынужденно испытывали больше чувств, чем когда-либо за очень долгое время, прежде чем обуздали все эмоции и научились направлять их в нужное русло с помощью и под руководством Гарольда.

Я с трудом сглатываю, хотя он продолжает касаться моих губ и удерживать меня на месте.

— Как он вас нашел? — спрашиваю я.

— Призыв, — отвечает он, убирая руку.

Он снова притягивает меня к себе, и мы продолжаем свой путь, его точка зрения высказана. Эмоции определенно переполняют меня, пока я в плотной форме своего тела.

Они вытесняют рациональное мышление и создают вокруг меня что-то вроде первобытного тумана. Скорее всего, Гарольду тоже нужно научить меня сдерживать свои эмоции.

— Он был там, когда нас впервые призвали на кладбище в тот день, когда мы сблизились. Мы пришли, хотя и были подозрения, отчаянно нуждаясь в ответах, и предполагали, что так и будет, даже если это убьет нас. Вместо этого нам дали задание. Гарольд снабдил нас оружием и выпивкой, и, я думаю, ему стало жаль нас, поскольку мы понятия не имели, что происходит, поэтому он взял нас под свое крыло. По правде говоря, я думаю, он боялся, что кто-нибудь убьет нас, если он не поможет.

— Просто любопытно, как справиться с эмоциями? — спрашиваю я, думая о том, как легко отвлеклась от нашего затруднительного положения только потому, что у них потрясающие тела.

Это довольно затруднительно.

Он тихо смеется, но не отвечает мне. Я пытаюсь вернуться в призрачное тело, чтобы почувствовать остальных парней, но ничего не происходит.

— Я не чувствую парней сейчас. И слишком истощена, чтобы перевоплотиться в призрачную форму. — говорю я, пытаясь вспомнить верное направление. — Но, думаю, мы идем правильным путем.

Он сильнее прижимает меня, и мы продолжаем идти.

— Я чувствую запах огня, так что я могу привести нас к ним, — бормочет Гейдж.

— Откуда ты знаешь, что это они? Я видела много огня в аду.

С его губ срывается маленький смешок.

— Адский огонь и вечное пламя не имеют запаха. Этот же — результат работы руками, в нем нет ничего особенного или опасного, — уверяет он меня.

— Будем надеяться, что это не другие участники игр.

— Я с легкостью могу их убить, — констатирует он, пожимая плечами.

Я начинаю зевать, опираясь на него. Разговоры об убийствах, по-видимому, наводят на меня скуку. Возможно, я все-таки стала психопаткой.

Он прижимает меня крепче, и снова целует в макушку.

Мне нужно немного поспать, чтобы набраться сил для последнего дня игр. Мне необходимо быть самой сильной. Мы и так продержались дольше, чем кто-либо ожидал.

— Это не перепады настроения, — говорит он невпопад, вырывая меня из моих раздумий об усталости. Откашлявшись, когда я с любопытством уставилась на него, он продолжил, — когда мы злимся и отступаем, тем самым сдерживаем эмоции, которые уже довольно давно не испытывали в подобных экстремальных ситуациях. Это не перепады настроения; ты наблюдаешь, как мы заставляем себя отступить, чтобы найти рациональный ответ на вопрос, почему ты так легко проникаешь через наши щиты.

— Потому что я классная и моя задница отлично смотрится в кружевах? — подсказываю я.

Он разражается смехом, и я улавливаю издалека три стона. Я напрягаюсь, но Гейдж продолжает вести меня в том направлении, откуда донеслись звуки.

— Вечная суета, — слышу я голос Иезекииля.

Я осматриваюсь по сторонам, но не сразу их замечаю. Наконец, я вижу мерцающее пламя внутри пещеры, и чем ближе мы подходим, тем отчетливее я различаю три фигуры, сидящие или лежащие рядом с ним.

— Как раз вовремя вы нас нашли, — растягивает слова Кай, его взгляд скользит по тому, как Гейдж все еще прижимает меня к себе, пока мы приближаемся. — Полагаю, теперь ты ее любимчик?

Джуд смотрит на меня так, словно я запятнала еще одного из них, а Гейдж ухмыляется.

— Теперь будет трудно занять мое место, — хвастается Гейдж.

Кай тихо смеется. Иезекииль улыбается и качает головой, прежде чем потянуться и лечь. Джуд отворачивается от меня.

— Что на тебе надето? — стонет Иезекииль.

Я, одетая в