Спрятанный подарок - Аннетт К. Ларсен Страница 14

Он резко покачал головой.

— Я не согласен. Если мои сёстры чему меня и научили, так это тому, что мужчинам нужно брать на себя больше ответственности за подобные вещи. Я никогда не хотел бы, чтобы кто-либо, кто работает у меня, чувствовал себя в опасности, в любом из возможных смыслах.

У меня перехватило дыхание. Я не привыкла, чтобы кто-то так явно проявлял заботу обо мне. И, как бы я ни пыталась убедить себя, что дело не во мне лично, а во всех в целом, я не могла до конца в это поверить. Потому что то, как он на меня смотрел…

Боже праведный, как он был красив. Я с трудом сглотнула.

— Спасибо.

— Пожалуйста. — Он не отводил от меня взгляда несколько долгих мгновений, и, хотя у меня было дело, и у него, наверняка, тоже, я не спешила отвести глаза. Его голубые глаза идеально гармонировали с золотисто-каштановыми кудрями на голове.

Я прикусила губу, и во мне разлилось нервное волнение. Это движение заставило его взгляд скользнуть к моим губам. Затем он вдруг моргнул, отвёл глаза и, откашлявшись, посмотрел в сторону.

— Мне пора идти. Благодарю, что поговорили со мной, Аннабель. — Он поклонился и развернулся.

Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем я смогла вновь спокойно дышать и наконец-то вернуться к работе.

***

Я в третий раз вышла на заднюю террасу за последние пятнадцать минут. Мара, Ливви и я таскали во двор всё необходимое для торжественного пикника. Вилла пригласила своего отца присоединиться к ней на чаепитии во второй половине дня на заднем дворе, и, будучи столь же покладистым отцом, он с воодушевлением согласился. Я помогла ей выбрать плед, на котором они будут сидеть, а она сама вместе с поваром подбирала восхитительный ассортимент угощений, которые будут поданы.

Мы уже расстелили плед — красивый светло-голубой с розовыми и жёлтыми цветочками — и положили его на траву, подстелив снизу простыню, чтобы он не испачкался. Рядом стояли плетеные корзины с салфетками, свисающими через край, и создавали иллюзию, будто еда появилась из них. На самом же деле мы аккуратно выносили каждое блюдо, тщательно расставляли его на подносах и сервировали так, чтобы это выглядело максимально эстетично.

Я поставила поднос с булочками и кувшин с лимонадом, тщательно убедившись, что они надёжно стоят на пледе и не грозятся опрокинуться.

Мара расставляла тарелки, бокалы и столовые приборы.

— Неплохой у них намечается пикник, — с улыбкой заметила она. — Лишь бы леди Колдерон не вздумала всё испортить.

Я кивнула, признавая такую возможность. Леди Колдерон колебалась между терпимым отношением к причудам дочери и слабостям мужа и явным раздражением ими. Однако, если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что вмешиваться она не станет. Несмотря на привычку задирать нос, я полагала, что ей всё же нравилось видеть свою дочь счастливой.

Мара и Ливви ушли обратно в дом, а я задержалась ещё на мгновение, поправив кое-что, чтобы оформление выглядело как можно изящнее, и лишь затем направилась к дому.

Меланхолия, охватившая меня, не была неожиданной. Вилла вот-вот отправится на своё изысканное маленькое свидание с отцом, и это напомнило мне о тех временах, когда у меня была близость с моим собственным отцом. Переживания, связанные с отцом, были для меня тяжелыми и неоднозначными. Я злилась на него за то, что он отправил меня прочь, и винила его за то время, которое я упустила, не только с ним, но и с сестрами. Однако, это обвинение казалось неправильным, когда я вернулась и увидела его таким изменившимся. Как можно сердиться на человека, который болен? Как можно так сильно скучать по кому-то и одновременно быть на него таким злым?

Я уже поднималась по ступеням на веранду, когда сзади раздался голос:

— Готовитесь выбить очередной ковёр?

Я обернулась и увидела Николая. Он шёл со стороны конюшен, в руках держал учётный журнал, а плоская кепка была надета слегка набекрень. Одно его появление мгновенно подняло мне настроение, и я невольно улыбнулась.

— Я всегда готова побить ковёр, но только если он этого заслуживает.

Он усмехнулся в ответ, и, когда приблизился, я почувствовала лёгкий аромат сена, смешанный с древесным запахом кедра. Мне пришлось сдерживать себя, чтобы не закрыть глаза и не вздохнуть. Он пах так восхитительно. Как же это нечестно.

— Считали лошадей или занимались какой-нибудь подобной ерундой?

Он засмеялся, поставив одну ногу на нижнюю ступеньку, и посмотрел на меня снизу вверх.

— У Вас довольно занятное представление о том, чем я занимаюсь.

Его лёгкая улыбка придала мне смелости, и я решила подразнить его ещё немного.

— Ох, все эти подсчёты и галочки. Не притворяйтесь, будто это сложно, — сказала я, махнув рукой с пренебрежением.

— Увы, меня раскрыли, — рассмеялся он. — Только никому не говорите, а то лорд Колдерон вдруг поймёт, как ужасно мне переплачивает.

— Особенно для кого-то, кто едва из колыбели вылез.

Он театрально изобразил обиду.

— Вы меня раните, мадам. Я думал, у меня неплохо получается казаться старше своих лет, — сказал он, поправляя жилет и стряхивая с рукавов воображаемую пыль.

— Значит, поэтому вы носите бороду?

Он посмотрел на меня с лёгким недоумением.

— Что?

— Вы не сбриваете бороду, чтобы казаться старше?

Он вопросительно приподнял одну бровь.

— А, по-вашему, она делает меня старше?

Я пожала плечами.

— Не знаю, ведь я никогда вас без неё не видела, но, думаю, да, наверное.

— Возможно. Но отвечая на ваш вопрос — нет. Я ношу бороду, потому что так проще.

— Вам нравится, как она выглядит?

Медленная и довольно коварная улыбка скользнула по его губам.

— Думаю, это неправильный вопрос.

У меня перехватило дыхание от этой улыбки.

— А какой тогда правильный?

Он приподнял бровь и едва заметно усмехнулся.

— Правильный вопрос: вам нравится, как она выглядит?

Я попыталась ответить, но из горла вырвался только странный хрипящий звук, настолько я растерялась, и щеки тут же вспыхнули румянцем. Вдруг я остро почувствовала, как борода обрамляет его скулы и подбородок, подчёркивая черты лица. А потом, неожиданно, в голове мелькнула мысль, а каково это будет, если я прикоснусь к ней ладонью? Как будет ощущаться на моей щеке, если я прижмусь?

А Николай, будь он проклят, просто смотрел на меня, широко раскрыв глаза