Аптекарша-попаданка. Хозяйка проклятой таверны - Диана Фурсова Страница 14

— Я выполнила условия, — сказала она ровно. — Он был здесь. Ночевал. Я кормила его тем, что вы принесли. И я не задавала вопросов.

— А после? — ласково спросил Мортен.

Элина выдержала паузу.

— После он исчез.

Охранники Мортена переглянулись. В глазах у них мелькнул страх — настоящий. Значит, они тоже знали, что это значит.

Мортен сделал вид, что удивлён. Но в уголках его глаз не дрогнуло ни одной морщинки. Он ожидал.

— Исчез, — повторил он, будто пробуя слово. — И вы, конечно, ничего не знаете.

— Конечно, — сухо сказала Элина.

Мортен перевёл взгляд на Рейнара — и улыбнулся чуть шире.

— Капитан Кард. Как неожиданно.

— Как удобно, — ответил Рейнар так же мягко, но в голосе звенел металл. — Вы привезли на тракт человека с клеймом и оставили у проклятой таверны. А теперь пришли за ним, будто это мешок муки.

— Осторожнее, капитан, — Мортен развёл руками. — Вы же понимаете: мои дела — это мои дела.

— Пока ваши дела не касаются моего тракта, — отрезал Рейнар. — А теперь касаются.

Мортен вздохнул — почти театрально.

— Как вы любите драму. — Он снова посмотрел на Элину. — Значит, вы не сможете вернуть мне то, что взяли на хранение?

— Я ничего не брала, — сказала Элина.

Мортен улыбнулся — и в этой улыбке было обещание неприятностей.

— Тогда придётся считать, что вы не выполнили сделку до конца.

Элина почувствовала, как внутри всё холодеет.

— Вы обещали заморозить проценты.

— Я обещал — при выполнении условия, — мягко напомнил Мортен. — Условие было простое: принять гостя. Утром — отдать.

Рейнар шагнул вперёд.

— Довольно, Грейн. Вы не будете запугивать хозяйку при мне.

Мортен слегка поклонился.

— При вас — не буду. При ней — буду. Она мне должна.

Он повернулся к Элине.

— Три дня, хозяйка. Три дня — и я вернусь. Если к этому времени вы не… вспомните, где ваш гость, — он улыбнулся, — я заберу не проценты. Я заберу таверну.

Элина сжала пальцы так, что ногти впились в кожу.

— Неделя, — тихо напомнил Рейнар.

— Неделя — гильдии, — ответил Мортен. — А я — не гильдия.

И он ушёл, оставив за собой холод, который даже дому не понравился: печь щёлкнула раздражённо, дымок из трубы дёрнулся.

Рейнар стоял молча, глядя на закрытую дверь. Потом повернулся к Элине.

— Я сказал про «ещё один инцидент», — произнёс он тихо. — И я не шутил.

Элина устало кивнула.

— Я тоже не шучу, капитан. Мне нужно выжить.

Рейнар посмотрел на неё так, будто хотел сказать «тогда начни думать головой», но вместо этого сказал другое:

— Ищите, откуда он ушёл. Не по двери. Не по окну. Значит… — он бросил взгляд на пол, — где-то есть ход.

Рада, стоявшая у косяка, вдруг тихо сказала:

— Есть.

Элина обернулась.

— Что?

Рада сглотнула, но не отвела взгляд.

— В доме… — она понизила голос, — говорят, что тут под полом люк. Запечатанный. От него пахнет… как в аптеке у господина лекаря. И ещё… — она поморщилась, — железом. Нехорошо.

Элина медленно повернула голову к полу у печи, потом к доскам возле стойки. Она вспомнила, как дом иногда скрипел не просто так, как будтопоказывал, где ему не нравится, где спрятано.

— Где люк? — спросила она.

Рада указала дрожащим пальцем на угол зала — туда, где доски были темнее, и где когда-то стояла старая бочка.

— Там. Под бочкой раньше. Тётка Нила говорила: прежняя хозяйка туда никого не пускала. И сама туда ходила… ночью.

Элина почувствовала, как у неё в животе сжалось. Прежняя хозяйка. Дневник. Сделка. Очаг. Тайны.

Рейнар уже шагнул туда и стукнул носком сапога по доске. Звук был глухой, пустой.

— Полость, — сказал он.

Элина присела рядом, провела ладонью по доскам. Нащупала щель — тонкую, как нитка. И запах… да. Запах был здесь.

Горький, аптечный.

И под ним — железо. Кровь.

— Не нравится мне это, — тихо сказал Рейнар.

— Мне тоже, — ответила Элина.

Но руки уже работали. Она нашла у стены ломик, которым раньше поддевали бочки. Рада принесла свечу. Рейнар встал рядом, готовый, как перед ударом.

Элина вставила ломик в щель и нажала.

Доска не поддалась сразу. Будто держали её не гвозди — держали её правила.

— Давай, — прошептала Элина сквозь зубы. — Давай же.

Дом скрипнул — и этот скрип был не злой и не довольный. Он был… предупреждающий.

Доска дрогнула.

Элина поддела сильнее.

Раздался сухой треск, и кусок пола приподнялся, открывая тёмный проём. Не большой, но достаточно, чтобы увидеть: под полом был люк — круглый, деревянный, запечатанный чем-то чёрным, похожим на смолу, и по кругу — тонкая линия соли, давно пожелтевшей.

Оттуда потянуло так резко, что Элина на секунду зажмурилась.

Аптечный запах — концентрированный, будто целый склад трав и настоек.

И кровь. Тёплая, свежая, невозможная.

Рада тихо всхлипнула.

Рейнар стиснул рукоять меча.

А из темноты под люком, будто ответ на их вторжение, донёсся едва слышный шёпот — глухой, влажный:

— …цена…

Свеча в руках Рады дрогнула.

И пламя стало темнеть.

Глава 5. Люк, который пахнет аптекой и кровью

Пламя в руках Рады дрогнуло и стало темнеть — не синеть, не гаснуть, а словно кто-то медленно вытягивал из него сам свет.

Элина поймала себя на том, что не дышит. Запах из-под люка ударил в нос густо и тяжело: горькие травы, смола, старое дерево… и железная нота, от которой язык сам вспомнил слово «кровь».

— Назад, — тихо сказала она, не глядя на Раду. — На два шага.

— Я… я держу, — шепнула девчонка, но голос у неё дрожал.

Рейнар не двинулся. Стоял рядом, стиснув рукоять меча так, будто собирался рубить не доски, а саму тьму. Он смотрел на круглый люк — на чёрную смолу по краю и на желтоватую линию соли, будто кто-то когда-то уже пытался удержать это место закрытым.

— Запечатано не гвоздями, — произнёс он глухо. — Это печать.

— Соль… — прошептала Элина, прищурившись. — И смола. Значит, хотели и зафиксировать, и оттолкнуть.

Она опустилась на колени и осторожно провела пальцем по краю