Оборотень из Кривого леса - Антонина Штир Страница 14

Дождавшись, пока до поляны останется чуть больше метра высоты, Ферран спрыгнул, а потом дракон разжал когти, и оборотень принял волчицу на руки, держа нежно, как ребенка.

Если ее не вылечат здесь, то больше никто не справится.

***

Майя лежала на узкой кровати с деревянной спинкой в одном из домов лесной деревни, все еще в облике волчицы. Оборотни-целители сделали все, что могли: заново промыли рану, зашили и наложили чистые повязки. Рану на щеке тоже обработали, приложив вытягивающую гной траву.

Вот только все эти манипуляции почти ничего не изменили: она по-прежнему балансировала на грани, и серебро, попавшее в рану на груди, медленно укорачивало ей жизнь.

Так нелепо, ведь он уже начал привыкать к ее подколкам и грубоватой манере разговора. Еще немного, и он бы признал истинность их пары, они поженились бы, и...

Райли Длинный клинок, почему ты не сдох от пожара или не утонул в Зловонных болотах?

И почему никто из них троих не подумал тщательно осмотреть место стоянки?

Ферран винил себя, охотника, короля, который открыл охоту на оборотней, и даже духа Длинного солнца. Если бы он не подстроил их встречу в Кривом лесу, Майя сейчас не лежала бы так неподвижно и тихо.

— Она выживет, обязательно, – тихий голос Амброса вернул оборотня к действительности. — Да, выживет, – откликнулся Ферран, но надежды в нем не было. Просто, если бы произнёс вслух самое страшное, оно бы непременно сбылось, и немедленно.

— Давай выйдем на свежий воздух, – предложил дракон. – Ты выглядишь скверно, братик.

— А как я должен выглядеть в свете последних событий? Хорошо, пойдем.

Деревня скрывалась в лесной чаще рядом с речкой Грязнушкой. Вопреки названию вода в ней была кристально чистой, но берега представляли собой залежи голубой глины, регулярно размываемой дождями. Говорят, ее используют в лечебных целях, отстраненно подумал Ферран.

Нейтральные земли, как рассказали оборотни, приютили их несколько лет назад, когда король Ахмадора начал активно преследовать нелюдей. Сюда его длинные руки пока не дотянулись, и можно было спокойно жить, охотиться и размножаться. Последнее подтверждал выводок волчат, крутившихся под ногами в облике зверя и то и дело норовивших куснуть за ноги. Мелкие еще, играть хотят.

— Знаешь, Ферран, я себя чувствую немного виноватым, – нарушил молчание Амброс. – Если бы не тот приступ, охотник не застал бы нас врасплох.

— Если бы да кабы... Что ты мог против зелья? И не смотри так – я нашел у Райли пузырек. Но и до того он, выходит, наблюдал за нами, слышал все, что мы говорили.

Они дошли до реки, которая из-за жары обмелела. Тихо журчала вода, плескалась мелкая рыбешка, солнце весело ныряло в Грязнушке, а на душе у Феррана было пусто. Он обещал защитить Майю, а сам...

— Я пойду к ней, пожалуй, а ты отдохни, Амброс. Или, еще лучше, улетай домой. Здесь ты ничем не поможешь, а мама волнуется. Ты сказал им, когда вернешься?

— Я даже не сказал, что полетел к тебе, – беспечно ответил брат. – Они привыкли вообще-то.

— Раньше ты так не делал, – заметил Ферран. – Я, наверное, слишком долго не был дома.

— Это уж точно! Мама о тебе постоянно спрашивает.

— Как-нибудь навещу их с папой Эрменеджилдом. Когда все закончится.

Он сжал челюсти, полыхнув желтыми глазами, и, развернувшись, ушел. Прогуливается тут, а она лежит и мучается. Все равно не отдохнет, пока Майе не станет лучше.

***

Майя все так же лежала на боку с закрытыми глазами. Слабое дыхание да изредка вздрагивающие лапы были единственными признаками того, что она еще жива. Ферран сел рядом, настроился на ее мозг. Может, все-таки она его услышит и хотя бы обратится в человека?

— Майя, ты здесь? Пожалуйста, ответь, Майя!

Снова и снова он повторял эти слова, пока наконец в его сознании не всплыл ответ. Словно легкая рябь на воде от дождевой капли.

— Фер... Здесь...

Он вскочил, наклонился, глядя, как вращаются глаза под сомкнутыми веками. Она его слышит, только она очень далеко.

Он погладил свалявшуюся белую шерстку, испачканную кровью и грязью. Сейчас он предпочел бы трогать ее черные, как ночь, волосы и держать ее за руку, а не за волчью лапу. Но и в волчьем облике она ему очень нравилась. Его Майя красавица в обоих ипостасях.

— Очнись, девочка, прошу! Ты должна выжить, обязательно. Ты ведь моя истинная.

Одинокая слеза выкатилась из глаза волчицы, Ферран утер ее пальцем, а в следующий миг произошла трансформация.

Нет, Майя не проснулась, но задышала ровнее, и на лице выступил легкий румянец. Организм борется, а значит, шансы на выздоровление повышаются.

Скрипнула входная дверь, и вошла незнакомая Феррану оборотница. Впрочем, он еще мало кого видел в деревне, ведь многие оборотни охотились, а некоторые вовсе бегали по всем Нейтральным землям, лишь изредка возвращаясь. Ферран отлично их понимал – он ценил свободу превыше всего на свете.

— Клаус сказал, у нас гости, – низким грудным голосом сказала оборотница. – Впрочем, от вас воняет за километры, особенно от дракона, так что я уже знала.

Ферран встал, чтобы поприветствовать ее, и слова застряли у него в горле. Темные волосы, уложенные короной вокруг головы, пронзительные синие глаза и тонкие черты лица – та же Майя, но лет на двадцать старше.

— В чем дело, оборотень? Воды в рот набрал? Если что, я не кусаюсь.

Да, и манера изъясняться у них тоже совпадала.

— Здравствуйте. Вы, случайно, не мать Майи? – выпалил Ферран и сам испугался своих слов.

Майя намекала на какую-то некрасивую историю с родителями. Что, если они бросили ее в младенчестве и теперь эта похожая на его истинную женщина рассердится?

Оборотница изменилась в лице, а Ферран отошёл от постели, чтобы она тоже увидела сходство. Женщина шагнула вперед, но остановилась в нерешительности, кусая губы.

Нервничает, понял Ферран, но не злится.

— Как... нет, почему.... кто это сделал, оборотень?

— Вам известно имя Райли Длинный клинок?

— Да. Это имя знает каждый оборотень на континенте.

— Рана Майи его рук дело. Серебряный клинок, как Вы понимаете.

— Я надеюсь, ты убил его?

— Конечно. Не мог же я оставить его в живых после того, что он с ней сделал.

Она кивнула и все-таки подошла к дочери. Убрала за ухо выбившуюся прядку, потрогала щеку с