Кассандра Клэр - Трилогия о Драко: Draco Dormiens, Draco Sinister, Draco Veritas Страница 136

— Я хожу на игры, только чтобы удостовериться, что тебя не убили, — сказала Эрмиона, и застонала. — Я думаю, что Квиддитч — самая скучная вещь во всём мире, хуже, чем рассматривать засохшую краску. Гарри, хватит.

— Ты сказала, что я могу спросить тебя о чём только захочу. Итак, действительно ли ты влюблена в Рона?

Эрмиона воскликнула:

— Гарри! Что? Нет!

— Действительно ли ты влюблена в Виктора Крума?

— Это далеко не так. К чему ты ведешь?

— Профессор Снэйп?

— О, это становится отвратительным. Нет.

— Профессор Лупин?

— Ты сошёл с ума. Нет!

— Сириус?

Эрмиона торжествовала.

— Хорошо, он чертовски сексуален.

Гарри выглядел испуганным.

— Эрмиона!

Она внезапно захихикала, не в состоянии помочь ему.

— Не спрашивай, если не хочешь знать ответ!

Гарри усмехнулся. Настоящая усмешка, подобной она не видела у него на лице ужасно долго. В тот момент, она сказала бы ему все что угодно, даже если бы она не была под заклятием Истины.

— Так, — сказал он. — Так как мы остановились на романтической теме, я думаю, ты должна сказать мне, почему ты находишь меня таким неотразимым и привлекательным. Отвечай так полно, как только можешь и не стесняйся использовать громкие слова.

— О, нет, это не честно, — возразила она, чувствуя, как загорается её лицо.

— Давай, ответь на вопрос. Почему ты любишь меня?

Эрмиона чувствовала, как слова неудержимо льются из её рта.

— Я люблю тебя потому что…

И затем рука Гарри закрыла ей рот. Она расслышала, как он сказал:

— Заклихватем, — и почувствовала, что боль в груди исчезает.

Она подняла глаза и увидела Гарри, который смотрел сверху вниз на неё, больше не улыбаясь, но также и не сердясь.

— Мне жаль, — он сказал, убирая руку от ее рта. — Это было несправедливо.

— Я заслужила это, — сказала она. — Я заслужила намного больше этого.

— Тебе было больно?

— Это не имеет значения. Ничто не имеет значения за исключением того, что ты веришь мне. Ты ведь веришь мне?

Он кивнул.

— Да, верю, правда, верю.

Он притянул ее к себе, обнимая и кладя свой подбородок ей на макушку. Она услышала знакомый запах мыла, и холодного ночного воздуха, оставшегося на его одежде.

— Пока ты действительно думаешь, что есть противоядие…

Она подняла подбородок и решительно посмотрела на него. — Я должна.

— Я знаю.

— Гарри, я…

Но она не смогла найти слов, которые бы выразили то, что она хотела сказать, важность и серьезность того, как сильно она любила его. Она положила руки на его плечи, притянула его к себе и поцеловала — сначала робко, так как она редко первой делала это, обычно она ждала, чтобы он поцеловал её — и затем с большей настойчивостью, она приподнялась на носках, чтобы быть как можно ближе к нему. Она чувствовала, что его руки спустились к ее талии, и затем он поднял ее и посадил на стол, он целовал ее так яростно, что это почти причиняло боль. Она была немного удивлена — она привыкла к нежным поцелуям, Гарри делал это с почти застенчивой мягкостью; она думала, это вид болезненной страсти — но нет, очевидно, нет. Она была довольна, что села, потому что кости в ее коленях, казалось, превратились в масло. Она чувствовала, что он подталкивал ее, пока она почти не легла на стол, чувствуя, как его руки стали расстёгивать пуговицы на её жакете — она обвила ногами его талию, притягивая его ещё ближе и…

Бах!

Эрмиона стремительно подпрыгнула, от шума чего-то взорвавшегося и разбившегося вдребезги прямо возле стола.

— Что это было? — выдохнула она в плечо Гарри. — Это было что-то… связанное с тем, что ты магид?

Она почувствовала мягкий смех Гарри.

— Не думаю, — сказал он, опираясь на локти и смотря на неё сверху вниз. — Ты разбила пресс-папье.

— О, — сказала Эрмиона, порозовев. — Мне кажется, что я чересчур возбудилась. Прости.

Гарри покраснел. В этом было различие между ним и Драко, думала Эрмиона, не с сожалением, а с интересом. Драко бы не покраснел.

— Это даже не было моим первым достижением, — сказал Гарри.

— Это точно, — ответила Эрмиона. Она потянулась и мягко сняла его очки, осторожно кладя их на край стола. Она обняла его за шею и притянула к себе. — Тогда может, посмотрим на твоё лучшее достижение, а?

**************

Нарцисса закрыла дверь библиотеки и подошла к родителям Рона и Джинни, которые все это время смотрели на нее с вежливым любопытством.

— Э-э-э, — сказала она, — Я думаю, будет лучше, если мы ненадолго вернёмся.

— Разве Гарри не здесь? — спросила порозовевшая миссис Висли с материнским беспокойством. — Я хотела увидеть его.

— Они разговаривают, — сказала Нарцисса, отходя от дверного проема и начиная спускаться в главную залу. — Лучше дадим им объясниться. — Она посмотрела назад и увидела, что мистер и миссис Висли, которые следовали за ней, выглядели заинтригованными. — Они немного поспорили, — объяснила Нарцисса. — Вы же знаете, как все подростковые пары. Они ссорятся, они мирятся. Надо позволить им обсудить это, и мы сможем вернуться позже и узнать, как они поговорили.

Она услышала фырканье за спиной, которое наиболее вероятно издавал Рон, и почувствовала, что её щёки становятся розовыми. «О, дорогой, — подумала она. — На этот раз так просто не выйдет».

**************

— Сколько у нас времени? — с вежливым любопытством спросило дымное облако в форме Дамблдора у Снэйпа.

— Зелье должно позволить Вам поговорить с нами в течение 10 минут, — кратко сказал Снэйп. — Может быть немного больше. И зелье можно использовать только один раз.

Сириус мог поклясться, что заметил мерцание в глазах Дамблдора.

— Тогда лучше начнём.

— Директор, — поспешно спросил Сириус. — Вы знаете, кто на вас напал?

— Очень мощный темный волшебник, — сказал Дамблдор. — Я подозреваю, что это был не Волдеморт.

— Вы думаете, что это был Слитерин? — спросил Сириус, ощущая недоверчивый взгляд Снэйпа, и даже более недовольное выражение его лица, когда Дамблдор сказал:

— Может быть. Нам так мало известно о Слитерине, что трудно сказать. Наш противник был укрыт капюшоном, он был замаскирован под дементора. У этого волшебника большая мощь, но я полагаю, мне бы удалось удержать его, если бы не Корнелиус, который захотел поиграть в героя. — Голос Дамблдора был полон сожаления. — Бедный Корнелиус.

— Он был дураком, — прошипел Снэйп. — И он почти убил Вас, директор.

— Был, Северус, — сделал замечание Дамблдор, и Снэйп замолк. — Я не видел лицо волшебника, — продолжал Дамблдор. — Но это бы не имело значения, так как он, конечно, мог замаскироваться, и, кроме того, никто кроме Драко и Эрмионы не узнал бы его, — я прав?