Свобода без корсета - Людмила Вовченко Страница 13

— Теория умерла от голода. Где практика?

— Практика в том, что если мадам Дюваль хочет изменить лиф, она говорит, что знала тётю Элизу двадцать лет. Если мадам Бертран недовольна рукавом, она напоминает, что рекомендовала нас своей сестре. Если баронесса де Ларош задерживает оплату, она присылает записку с извинением на бумаге такой дорогой, что мне хочется выставить счёт хотя бы за конверт.

Маргарита откинулась на спинку стула.

Вернее, попыталась.

Корсет тут же напомнил, что расслабляться — занятие для аморальных женщин и мягких кресел.

Она выпрямилась обратно и мысленно добавила к списку будущих преобразований: «стул для работы без ощущения, что ты даёшь интервью инквизиции».

— Значит, мы меняем правила, — сказала она.

Камилла посмотрела на неё с опаской.

— Марго, я понимаю, что утро вышло… необычным. И мне нравится, что ты вдруг решила смотреть в книги. Но если мы резко начнём требовать деньги за каждую мелочь, часть клиенток уйдёт.

— Часть должна уйти.

— Что?

— Клиентки, которые приносят убыток, не являются клиентками. Они являются хобби. У нас нет денег на хобби.

Камилла молчала.

Маргарита взяла чистый лист.

— Нам нужны три категории заказов.

— Категории?

— Да. Обычные платья. Срочные заказы. Индивидуальная работа с подбором фасона, цвета и ткани.

— Но мы и так подбираем фасон.

— Нет. Сейчас вы выполняете желания клиентки, её матери, тётки, мужа, иногда соседки, которая пришла за компанию. Подбор — это когда мы сначала выясняем, кто будет носить платье и зачем.

Камилла смотрела на неё всё внимательнее.

— Объясни.

Маргарита потянулась за чашкой, сделала глоток и поморщилась. Кофе остыл, но бодрил уже из принципа.

— Женщина приходит за платьем для приёма. Мы спрашиваем не только цвет и бюджет. Мы спрашиваем: она будет стоять или сидеть? Танцевать? Ехать в экипаже? Ей нужно произвести впечатление на свекровь, жениха, соперницу, кредитора или саму себя? Она хочет казаться моложе, серьёзнее, богаче, тоньше, мягче, опаснее?

Камилла медленно опустила взгляд на лист.

— Опаснее?

— Иногда это самое полезное качество платья.

— Марго…

— Камилла, платье — это не просто ткань. Это сообщение. Женщина входит в комнату раньше, чем успевает открыть рот. Вопрос в том, что именно она сообщает.

Камилла молчала уже совсем иначе.

Не испуганно.

Не настороженно.

А с тем выражением, которое Маргарита хорошо знала по современным совещаниям: человек ещё не согласился, но уже видит, куда можно дойти.

— И за это можно брать больше, — сказала Камилла.

— За это нужно брать больше. Потому что мы продаём не шов. Шов продают все. Мы продаём результат.

— Какой?

— Чтобы женщина посмотрела в зеркало и впервые увидела не чужие ожидания, а себя.

Камилла долго смотрела на неё.

Потом тихо сказала:

— Где ты вчера ударилась головой?

Маргарита улыбнулась.

— О будущее.

— Что?

— Говорю, об усталость.

Камилла взяла карандаш.

— Хорошо. Три категории. Обычные, срочные, индивидуальные.

— И переделки после утверждения оплачиваются отдельно.

— Все?

— Все.

Камилла аккуратно записала, но лицо у неё было такое, будто она подписывает декларацию войны половине Парижа.

— И Жюль? — спросила она.

— Жюль больше не получает ни франка.

— Он придёт.

— Конечно. Такие люди всегда приходят ровно тогда, когда их не звали.

— Он будет давить.

— Пусть попробует.

Камилла нахмурилась.

— Ты не понимаешь. Он умеет быть… неприятным.

Маргарита закрыла тетрадь и положила ладонь сверху.

— Камилла, я двадцать лет работала в моде.

— Что?

— С людьми, — быстро поправилась Маргарита. — С самыми разными людьми. Поверь, мужчина, который тянет деньги у женщины, потому что не умеет проигрывать достойно, — не самый страшный вид хищника. Это даже не хищник. Это моль в дорогом жилете.

Камилла неожиданно улыбнулась.

— Моль в жилете.

— Да. А с молью поступают просто. Перекрывают доступ к шерсти.

Стук в дверь прервал их.

Не осторожный, как у Луизы. Не быстрый, как у Жанны.

Тяжёлый, уверенный, с претензией на право входить без приглашения.

Камилла напряглась так резко, что Маргарита сразу поняла: вот и моль.

Дверь распахнулась.

В кабинет вошёл мужчина лет тридцати пяти. Красивый — если смотреть быстро и не задумываться. Тёмные волосы уложены с лёгкой небрежностью, которая наверняка требовала времени. Усы, как оказалось, всё-таки присутствовали — тонкие, ухоженные, самодовольные. Костюм хороший, но чуть помятый. Манжеты дорогие, но не первой свежести. В петлице цветок. На лице улыбка человека, который заранее простил всем своё появление.

Жюль Лакруа пах табаком, одеколоном, вином и чужими деньгами.

— Моя дорогая кузина, — сказал он, раскидывая руки. — Ты сегодня уже на ногах! Какое счастье. Я всю ночь не спал от беспокойства.

Маргарита посмотрела на него.

Потом на Камиллу.

— Он всегда так входит?

Камилла сухо ответила:

— Обычно громче.

Жюль засмеялся, будто обе сказали что-то очаровательное.

— Камилла, вы жестоки. Марго, дорогая, ты выглядишь бледной. Тебе надо больше отдыхать. Женщина не должна так изнурять себя делами.

— Удивительно, — сказала Маргарита. — А я как раз изучала, кто именно изнуряет меня финансово.

Улыбка Жюля на мгновение дрогнула.

Совсем чуть-чуть.

Опытный.

— Ах, опять эти скучные книги. Камилла совсем тебя замучила цифрами. Моя бедная Марго, тебе нужен воздух, театр, прогулки, хорошее общество.

— И триста франков?

Камилла резко втянула воздух.

Жюль замер.

Потом снова улыбнулся, но уже внимательнее.

— Вчера я был взволнован. Немного преувеличил сложность положения.

— То есть честь подешевела?

— Марго, — мягко укорил он. — Между родственниками не говорят таким тоном.

— Согласна. Между родственниками вообще не просят деньги на карточные долги.

Он прикрыл дверь за собой.

Движение было почти незаметным, но в кабинете сразу стало теснее.

Камилла встала.

— Месье Лакруа, у нас работа.

— Я займу всего минуту.

— Нет, — сказала Маргарита.

Жюль повернулся к ней.

— Что — нет?

— Вы не займёте минуту. Вы уже заняли больше. Камилла, оставь нас.

— Марго…

— Всё хорошо.

Камилла явно не хотела уходить. Но Маргарита посмотрела на неё так, что та поняла: это не просьба из слабости. Это приказ из стратегии.

Камилла вышла.

Дверь за ней закрылась, но Маргарита не сомневалась: за дверью сейчас собралась половина ателье с ушами, достойными оперного театра.

Жюль снял перчатки, не торопясь.

— Я не узнаю тебя сегодня.

— Какое совпадение.

— Прости?

— Ничего. Говорите,