Теплица для попаданки. Ягодка для барина. Часть 2 - Вивьен Ламур Страница 13

В церкви уже собрались знакомые лица. Работники кооператива с женами, дети, старики. Все принаряжены, кто во что горазд, но без барской роскоши: по-деревенски, по-своему. Сережа и Машенька стояли рядом со мной, чинно, хотя обоим не терпелось побегать.

— Покров – это граница между осенью и зимой, — тихо объяснила я им. — Время подводить итоги и готовиться к холодам.

Сережа кивнул, важно, как взрослый. Машенька просто посмотрела на меня и улыбнулась.

После службы, когда люди стали расходиться, я предложила Ане и Владимиру:

— А не хотите проехать по полям? Вы редко бываете в Каменевке осенью. Покажу, как мы готовимся к зиме.

Владимир поднял бровь, но согласился. Коля, конечно, присоединился. Дети остались с Пелагеей.

Мы поехали в легком экипаже, на ходу переговариваясь. Первая остановка у поля, где зеленой щеткой всходила горчица.

— Это сидераты, — сказала я, выходя из экипажа. — Земля не должна пустовать. Весной мы запашем эту зелень, и она станет лучшим удобрением, обогатит почву азотом.

Коля подошел ближе, нагнулся, сорвал стебелек.

— Когда Лиза только предложила, я не верил, — признался он. — А теперь без этого не представляю.

Владимир слушал внимательно, но видно было, что он впервые слышит такие слова. Аня, напротив, с интересом оглядывала поле.

— А что это за щиты? — спросила она, указывая на деревянные конструкции на краю поля.

Коля охотно объяснил:

— Чтобы снег не сдувало. Под толстым слоем земля промерзает меньше, а весной влаги будет вдоволь. Маленькая хитрость, а польза огромная.

Владимир покачал головой:

— Я в городе привык, что все привозят из лавок. А вы тут... целая наука.

Мы перешли к другому полю. Я спустилась с экипажа, разгребла ногой верхний слой земли, показывая свежевспаханное поле.

— Глубокая осенняя вспашка, — объяснила я. — Помогает накопить влагу и уничтожить вредителей, которые зимуют в почве. Без нее хорошего урожая не видать.

Аня гордо посмотрела на брата и на меня.

— Вот поэтому у нас все и растет, — заключил Коля. — И завод нам нужен, чтобы перерабатывать то, что вырастили. Масштабы, сами видите, не маленькие.

Владимир задумчиво кивнул. Я видела, что он уже не просто слушает, а оценивает, примеряет к своим возможностям. И это было хорошо.

Вернулись мы к обеду. Стол ломился от яств: освященные пироги, блины, мед, соленья – все свое, выращенное и приготовленное в Каменевке.

Аня и Владимир сидели рядом, и я заметила, что прежняя напряженность между ними почти исчезла. Общее дело – завод, помощь с документами – сближало.

Коля поднял бокал:

— За урожай! За наше общее дело! И за предстоящие перемены: пусть они будут только к лучшему!

Все подхватили тост. Зазвенели бокалы, засмеялись дети.

После обеда, когда гости разошлись, а дети уснули, мы с Колей остались в кабинете.

— Поездка в Ригу, — сказал он, — займет не одну неделю. Я решил взять с собой Илью. Пусть парень на месте учится, помогает с документами, с переговорами. Вернется и будет готовым специалистом для завода.

Я кивнула. Тревога сжала сердце, но я старалась не показывать.

— Илья толковый, — сказала я. — Не подведет.

Мы вместе проверили документы, обсуждали последние детали. Я дала Коле адреса проверенных поставщиков, контакты знакомых, которые помогали нам с оборудованием для сушильни. Он слушал внимательно, кивал, делал пометки в своей записной книжке.

— Будь готов, — сказал Коля Илье, когда тот заглянул в кабинет. — Поедем сразу после праздников.

Парень кивнул, серьезный и сосредоточенный.

Спустя пару дней мы стояли на крыльце. Утро было хмурым, небо затянуто тучами. Коля уже сидел в экипаже, Илья рядом.

— Счастливого пути, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он посмотрел на меня, и в его глазах было столько всего, что не передать словами. Потом взял мою руку, сжал, отпустил.

Экипаж тронулся. Я стояла, смотрела вслед, пока он не скрылся за поворотом.

«Только бы успел вернуться, — подумала я. — Только бы все это не началось раньше, чем мы будем готовы».

Я захлопнула дверь. В доме сразу стало тихо и пусто без него.

Глава 11. Рижский вояж

Глава 11. Рижский вояж

Поезд мерно покачивался на стыках, отбивая привычный, убаюкивающий ритм. За окном мелькали осенние пейзажи: поля, перелески, редкие деревеньки с покосившимися избами. Я сидел у окна, смотрел, как убегает назад земля, и думал.

Илья напротив уже успел раскрыть свою тетрадь и что-то в нее записывал, готовился. Парень толковый, не зря я его взял. Он быстро освоил новые машины в кооперативе, в сельском хозяйстве разбирался, а уж из теплицы его и вовсе было не выгнать. Пусть учится.

А мысли текли сами собой.

Я вспоминал, с чего начиналась Каменевка. Тогда, семь лет назад, я был уверен, что мое имение – крепкий орешек, а я – прагматик, который не пропадет. Земля давала урожай, хозяйство стояло прочно. Я читал умные книги, выписывал журналы, внедрял новшества. Думал, что все под контролем.

А потом появилась она.

Замерзающая, в лохмотьях, без памяти. Только имя – Лиза. Я тогда еще подумал: странная находка. А оказалось – судьба.

И вот теперь, глядя в окно поезда, который нес меня в Ригу за оборудованием для консервного завода, я вдруг остро осознал: без нее я бы не справился. Ее настойчивость, ее «сны», ее умение убеждать – без всего этого меня, скорее всего, постигла бы участь разорившихся соседей. Имение растащили бы по кирпичику, а я сам не успел бы перестроить хозяйство. Реформы Столыпина прошлись по уезду жестко, и кто не успел, тот пропал.

А я успел. Потому что она вовремя сказала: «Отдавай землю крестьянам, создавай кооператив. Иначе будет поздно».

Кто же ты, моя ягодка?

Этот вопрос вертелся в голове уже много лет, но я всегда откладывал его на потом. Суд доказал, что она не Анастасия Ростовцева. Но кто же тогда? Откуда эти знания, эти сны, которые сбываются с пугающей точностью? Она словно знает, что будет. Знала про реформы, знала про войну: еще тогда, когда Аня только привезла тревожные вести из Петербурга, Лиза уже была готова.

Я чувствовал, что она что-то