Пленница судьбы - Элиан Вайс Страница 13

струящийся шелк цвета топленого молока, спадающий до щиколоток свободными волнами. Оно скрывало ужас, нанесенный на ее кожу, но не могло скрыть того, как она двигается. Каждый шаг давался с трудом. Ария шаркала, широко расставляя ноги, как старая карга или как всадник, проведший сутки в седле. Каждое прикосновение ткани к внутренней стороне бедра вызывало вспышку боли.

Когда с одеванием было покончено, Мира, помедлив, словно решаясь на что-то страшное, протянула Арии предмет. На вытянутых, дрожащих ладонях лежала маленькая коробочка из черного бархата. На крышке золотым тиснением была выбита эмблема — дракон, кусающий собственный хвост. Герб дома Даркейна.

— Это… это прислал его величество, — голос Миры сорвался на шепот, словно она произносила имя дьявола. — Гонец доставил на рассвете. Строгий наказ: лично вам в руки, госпожа.

Внутри у Арии все похолодело. Нет. Только не это. Она взяла коробочку. Бархат был теплым от рук Миры, но Арии казалось, что он обжигает пальцы ледяным холодом. Она откинула крышку ногтем, и та отскочила с тихим, смачным щелчком.

На подушечке из черного, воронова крыла шелка лежала цепочка. Не та тяжелая золотая цепь, которую он бросал к ее ногам в прошлый раз, как кость собаке. Эта была иной. Тонкая работа, филигрань. Каждое звено — крошечный, почти невидимый глазу механизм, складывающийся в идеально гладкую, невесомую линию. Подвеска в виде дракона была миниатюрной, но при этом пугающе живой — казалось, крошечный зверь дышит. Ария перевернула цепочку и поднесла ближе к свету. На внутренней, скрытой от глаз стороне центрального звена была гравировка. Буквы, выведенные твердой, угловатой рукой гравёра: «Proprietas Regis». Собственность короля.

Мир поплыл. Краски померкли, звуки стихли. В ушах зашумела кровь, приливая к голове с силой девятибалльного шторма. Это была не злость и даже не гнев. Злость — это искра. Гнев — это пламя. То, что поднималось в груди Арии, было Яростью с большой буквы. Это был вулкан, спавший тысячу лет и решивший проснуться именно сейчас. Горячая, ослепляющая волна поднялась откуда-то из живота, затопила легкие, застлала глаза красной пеленой.

Пальцы сжались в кулак, сминая бархат и впиваясь острыми углами коробочки в ладонь. Боль была отрезвляющей, но лишь на миг. Ария размахнулась — широко, по-мужски, всем телом — и швырнула проклятую коробочку в каменную стену над изголовьем кровати.

Удар. Бархат, неспособный звенеть, издал глухой, тяжелый шлепок. Но коробочка раскрылась в полете, и золотая змея выскользнула из нее, сверкнув в утреннем луче. Цепочка ударилась о камень, звякнула тонко и жалобно, и упала на пол у ножки кровати. Маленький золотой дракон уткнулся носом в ворс ковра, но даже в падении его крошечные глаза-рубины, казалось, насмешливо поблескивают, отражая свет.

— Передай своему повелителю, — голос Арии был ровным, как гладь замерзшего озера в безветренную погоду. Именно это спокойствие пугало больше крика. — Что я не комнатная собачка, чтобы таскать на себе ошейник с именем хозяина. Я — наследница Севера, и будь он хоть трижды королем пепла, я не склоню голову перед цепью.

Мира, бледная, как полотно, уже пятилась к двери, прижимая к груди узел с грязным бельем, словно он мог защитить ее от гнева, который неизбежно последует.

— Госпожа, умоляю… — прошептала она, зажмурившись. — Я не могу… он же убьет меня за такие вести.

— Тогда я скажу ему это сама, — Ария отвернулась к окну. Слезы стояли в глазах, распирая веки чудовищным давлением, но ни одна не упала. Только желваки играли на острых скулах, выдавая титаническое усилие воли.

И в этот момент дверь распахнулась. Без стука. Без предупреждения. Массивная створка из мореного дуба отлетела в сторону, словно картонная. Мира, ойкнув, вжалась в стену, мечтая раствориться в камне.

Даркейн стоял на пороге. Он не вошел — он занял собой все пространство дверного проема. Плечи, обтянутые черной кожей камзола, почти касались косяков. Он прислонился плечом к резному наличнику и смотрел на нее. Взгляд скользнул по босым ступням, выглядывающим из-под подола, поднялся выше, задержавшись на линии бедер, там, где под шелком угадывались синяки, прошелся по груди и остановился на лице. В алых глазах плясали искры — живые, злые и любопытные.

Он перевел взгляд на пол. На цепочку, нелепо свернувшуюся клубком у ножки кровати.

— Не угодил с подарком? — спросил он. Голос был низким, вибрирующим, с ленцой. В нем звучала та самая Насмешка, которую она чувствовала внутри себя час назад. Легкая, почти интимная.

— Я не ношу ошейники, — отчеканила Ария, не оборачиваясь. Ее спина была прямой, как струна, плечи расправлены. Она смотрела на верхушки деревьев, но не видела их. — Я не твоя собственность, Даркейн.

Он шагнул внутрь. Половицы жалобно скрипнули под его весом. В комнате сразу стало меньше воздуха, словно он вытеснял собой кислород. Мира, воспользовавшись моментом, бочком проскользнула за дверь и бесшумно притворила ее за собой, оставляя хищника и жертву наедине.

— Ты моя, — произнес он это буднично, словно констатировал погоду или время суток. — Со вчерашней ночи это не фигура речи и не моя прихоть. Это магический факт. Ритуал закреплен. Связь зафиксирована.

Ария резко развернулась. Глаза ее, покрасневшие, но сухие, встретились с его алыми провалами.

— Какой еще ритуал⁈ — выкрикнула она, и в голосе зазвенела сталь. — Ты ничего не говорил о ритуале! Ты просто… взял меня. Как вещь!

— Магия, которую я выпустил в тебя на пике, — он двинулся к ней медленно, шаг за шагом, и с каждым его шагом пульсация внутри Арии усиливалась, переходя в почти болезненную вибрацию. Она чувствовала его приближение кожей, костями, той самой темной жижей в венах. — Она связала наши эфирные тела. Ты чувствуешь меня, я чувствую тебя. Твоя кровь — да, та самая, что осталась на полу и на простынях — теперь содержит частицу моего первоисточника. Ты отравлена мной, Ария. Навечно.

— Зачем⁈ — ее голос сорвался на крик. Ногти вонзились в ладони, оставляя алые полумесяцы. — Зачем тебе это⁈ Мало тебе моего унижения? Мало боли? Ты еще и душу мою решил выпить?

Он остановился в шаге. Так близко, что жар его тела достигал ее кожи сквозь тонкий шелк. Она видела, как алое пламя в его зрачках пульсирует в такт бешеному стуку ее собственного сердца. Тук-тук. Тук-тук. Одно на двоих.

— Чтобы никто и никогда не смог забрать тебя у меня, — ответил он просто, без тени рисовки. — Ты теперь маяк. Ты светишься в эфире моей меткой. Если ты попытаешься сбежать — я найду тебя в глубочайшей шахте гномов или за Краем Света. И я хочу, чтобы ты