Магический детокс или новогодний сюрприз для ведьмы - Виктория Дениз Страница 13

Ведьмочка оделась, заплела косу и вышла из спальни, планируя быстро умыться и уйти на прогулку до встречи с магистром.

Но дверь ванной была закрыта, изнутри доносился шум воды.

Рейнар.

Виола застыла в нерешительности. Ждать? Или вернуться в спальню?

Прежде чем девушка успела решить, вода выключилась.

Виола метнулась назад к своей двери, но было поздно — дверь ванной открылась.

Рейнар вышел в облаке пара, волосы мокрые, на поясе полотенце. Увидел ее и остановился.

— Доброе утро, — произнес мужчина, голос прозвучал хрипло.

— Доброе, — Виола уставилась в пол, щеки горели.

Неловкая пауза.

— Я освобожу ванную через минуту, — он прошел к своей спальне.

— Спасибо.

Дверь закрылась за ним.

Виола выдохнула и прислонилась к стене. Это было третье утро подряд, когда она видела его полуодетым. Это должно было стать привычным, но каждый раз сердце предательски ускоряло ритм, а во рту пересыхало.

«Прекрати», — приказала она себе. — «Прекрати так реагировать на него. Ты же не первокурсница, в конце-концов»

Но тело не слушалось.

Виола подождала еще несколько минут, потом быстро прошла в ванную, заперлась и умылась холодной водой. Нужно было охладить пылающие щеки и привести мысли в порядок.

Сегодня начинаются ритуалы. Семь дней, семь этапов разрыва связи.

А потом все закончится. Она уедет отсюда, вернется к своей жизни, и Рейнар останется в прошлом. Окончательно.

Это же то, чего она хочет. Правда?

Виола посмотрела на свое отражение в зеркале. Бледное лицо, темные круги под глазами, напряженное выражение.

— Ты справишься, — сказала она себе тихо. — Просто еще семь дней.

Однако отражение не выглядело убежденным.

Восточный флигель оказался небольшой пристройкой к основному зданию, соединенной крытым переходом. Виола и Рейнар шли туда вместе, молча, держась на расстоянии друг от друга.

Комната номер пять находилась в конце коридора.

Рейнар постучал.

— Войдите, — донесся голос изнутри.

Они вошли в просторный кабинет, заставленный книжными полками, столами с непонятными приборами, схемами и диаграммами на стенах. Пахло старой бумагой, травами и чем-то металлическим.

Ридсар сидел за столом, изучая какой-то документ. Увидев их, он отложил бумаги и поднялся.

— Доброе утро. Присаживайтесь, пожалуйста. — Он указал на два кресла перед столом.

Они сели, все еще держась на расстоянии.

Ридсар оценивающе посмотрел на них.

— Как ночь? Были еще инциденты?

— Нет, — ответила Виола. — Все было спокойно.

— Хороший знак. Значит, вы не ссорились?

— Мы почти не разговаривали, — уточнил Рейнар.

— Понятно. — Ридсар достал тот же потрепанный блокнот, что и вчера, открыл его. — Что ж, начнем. Сегодня двадцать пятое декабря, первый день ритуала разрыва. Это будет Ритуал честности.

Виола напряглась.

— Что это значит?

— Означает именно то, что звучит. — Ридсар снял очки, протер их. — Чтобы разорвать связь правильно, вам нужно сначала понять, откуда она возникла. Что связывало вас тогда, четыре года назад. И что разорвало вас три года назад.

— Мы и так знаем, что нас разорвало, — сказал Рейнар холодно.

— Знаете? — Ридсар поднял бровь. — Уверены?

Рейнар и Виола переглянулись. В его глазах было то же раздражение, что испытывала и она.

— Конечно, уверены, — ответила Виола. — Мы были там.

— Вы были там со своими версиями событий, — поправил Ридсар мягко. — Со своими интерпретациями, своими обидами, своей болью. Но видели ли вы то же самое? Понимали ли друг друга?

Тишина.

— Вот для этого и нужен Ритуал честности, — продолжал Ридсар. — Вы напишете друг другу письма. О том, что случилось тогда. О том, что вы чувствовали, о чем думали, почему поступили именно так. Без прикрас, без обвинений. Просто честно.

— А потом? — спросила Виола.

— Потом прочтете их друг другу. Вслух. И постараетесь услышать.

Виола почувствовала, как внутри все сжимается.

— Я не могу, — сказала она. — Я не могу и не желаю говорить об этом.

— Вам придется, — ответил магистр, не жестко, но твердо. — Если вы хотите разорвать связь. Незавершенность существует потому, что вы не закончили разговор. Не сказали все, что нужно было сказать. Связь держится на недосказанности, на невысказанных обидах, на не до конца прожитой боли. Пока это все не выйдет наружу, она не отпустит вас.

Рейнар молчал, глядя в пол.

— Сколько времени у нас есть? — спросил он наконец.

— Весь день. — Ридсар достал из ящика стола два конверта, два листа плотной бумаги, два пера. — Напишите письма отдельно. Не показывайте друг другу до вечера. А вечером встретитесь здесь, в семь часов, и прочтете их.

Он протянул им бумагу и перья.

Виола взяла свой комплект дрожащими руками.

— А если… а если мы не захотим читать вслух?

Ридсар посмотрел на нее с пониманием.

— Тогда ритуал не сработает. И завтра начнутся новые инциденты, более мощные. — Он помолчал. — Я знаю, что это трудно. Но, поверьте моему опыту, это необходимо. Не для меня, не для центра. Для вас самих.

Виола сглотнула комок в горле и кивнула.

— Хорошо.

— Хорошо, — эхом откликнулся Рейнар.

Ридсар улыбнулся — первая настоящая улыбка, теплая и ободряющая.

— Вы справитесь, молодые люди. Я верю в вас. — Он поднялся. — А теперь идите. Найдите тихие места. Будьте честны. И помните — это письмо не для обвинений. Это для понимания.

Виола вернулась в номер, заперла дверь своей спальни и села за маленький письменный стол у окна.

Перед ней лежал чистый лист бумаги. Перо. Чернильница.

Она долго смотрела на белую поверхность, не зная, с чего начать.

Что она должна написать? Как описать то, что случилось?

Виола закрыла глаза, позволяя воспоминаниям нахлынуть.

Это была новогодняя ночь, три года назад.

Они были вместе больше года. Жили отдельно, но проводили вместе почти все время. Виола заканчивала последний курс академии, Рейнар уже год как выпустился и служил в магической гвардии.

Все было хорошо. Нет, больше, чем хорошо — было чудесно.

Они планировали встретить Новый год вдвоем, в маленьком арендованном домике за городом. Снег, камин, тишина, только они вдвоем.

Рейнар приехал вечером двадцать девятого декабря, привез вино, еду, подарки. Выглядел усталым — последние месяцы служба была тяжелой, много дежурств, много опасных заданий — но счастливым.

Они готовили вместе, смеялись, танцевали под музыку