Бескрайнее темное море. Том 1 - Моргана Маро Страница 13

– Помимо искусства слова и каллиграфии, я изучал и искусство меча, но не могу назвать себя прекрасным воином. Боюсь, если сражусь с принцем, то непременно проиграю.

– Отчего же?

– Моцзя обладают большей силой благодаря темной ци. Но из-за нее же могут обратиться в демонов после смерти.

– Как много ты знаешь про моцзя? – Взгляд Цин Вэня стал внимательным, словно он старался запомнить каждое движение заклинателя.

– Лучше ты мне скажи, что знаешь про них, а я дополню, – предложил Фан Лао, прислонившись бедром к столу и сверху вниз взглянув на принца. Аметистовая сережка сверкала и переливалась. – Поведай мне историю, братец Шу, как же на свет появились моцзя?

Цин Вэнь отпрянул и отчего-то смутился, но быстро взял себя в руки и бесстрастно начал:

– Они появились двадцать лет назад, за Великой Стеной после Цзяньской резни.

Фан Лао сощурил глаза, молча веля продолжать. Взяв со стола кисть из черного дерева, он с интересом ее осмотрел, не переставая слушать принца.

– Если верить документам и очевидцам, то Великое Бедствие Пустоши осквернило те земли. Оно вторглось в столицу и одурманило жителей, заставило сражаться друг против друга до тех пор, пока по улицам не потекли реки крови. Тем же, кто выжил, повезло не больше. В их душах поселилось зерно тьмы: проснувшись на следующий день, они обнаружили, что перестали быть людьми. Их руки напоминали звериные лапы – черная кожа и когти. Их прозвали полудемонами. Моцзя.

– Верно. Однако люди путают настоящих демонов и тех, кто всего лишь осквернен темной ци. Знает ли мой принц, как можно определить высшего демона – Бедствие – среди людей?

– Поведай мне.

– У них необычные глаза – голубые с серым зрачком.

– Наставник Фан уже встречал разумного демона?

– Да, однажды мне довелось с ним пересечься, – задумчиво произнес Фан Лао, положив на стол кисточку. – Это был старый демон, рожденный так давно, что застал первых людей. Мой принц, скажи, как рождаются демоны и боги?

Цин Вэнь помедлил с ответом, переведя взгляд на шкафы с рукописями: некоторым насчитывалась не одна сотня лет. Здесь нашлись бы трактаты, написанные самими Сыма Цянем[39], Хань Юем[40] и Лю Синем[41]. Фан Лао не торопил принца. Ему было интересно послушать мысли Цин Вэня.

– Демон рождается из оскверненной души после смерти человека, или же им становится темный заклинатель, достигнув определенного уровня.

– Демоном нельзя стать, будучи живым, – дополнил Фан Лао. – Темный заклинатель, собрав всю накопленную за жизнь злобу, умирает и перерождается демоном, если никто не успевает прервать ритуал. А что насчет богов?

– Богом не может стать мертвец.

– Верно, – довольно сощурился заклинатель. – Продолжай.

– Им может стать как обычный человек, совершивший невероятный подвиг, так и светлый заклинатель, достигший последней ступени. Могу я узнать у наставника Фан, долго ли ему еще осталось до вознесения?

Фан Лао не сдержал смешка и ответил:

– Я не стремлюсь вознестись на Небеса, иначе моя сила будет зависеть от верующих, так зачем мне это? Пока я заклинатель, я могу черпать ци из Небесной и Земной жил. Знает ли брат Шу богов, которые были когда-то обычными людьми?

Задумавшись над его словами, Цин Вэнь поднялся с места, подошел к шкафу и взял один из свитков. Аккуратно расстелив его на столе, показал Фан Лао картину с уже потускневшими красками: с правой стороны угадывалась охваченная светом фигура божества, а слева – тьма с длинными щупальцами.

– «Рождение Вэйцзюня», – узнал картину Фан Лао.

– Он был сыном князя Цин и жил во времена семи Сражающихся Царств, – произнес Цин Вэнь, заложив руки за спину и неотрывно глядя на картину. – Его имя не сохранилось в записях, однако он был превосходным воином из союза Лан и самым могущественным богом войны, когда-либо жившим в Поднебесной. Историк Сюнь Юэ[42] писал, что именно Вэйцзюнь положил конец раздору семи Сражающихся Царств, убив Бедствие, поднимающее мертвецов, и тем самым став небожителем.

– Все так.

– Однако Вэйцзюня считают отступником, пускай до сих пор и почитают в некоторых храмах. Небожители не должны вмешиваться в человеческие войны, Вэйцзюнь же нарушил это правило, за что был изгнан богами и отвергнут людьми.

– Я видел, как уничтожают памятники ему, – негромко произнес Фан Лао. – Бог, который шесть сотен лет не вмешивался в дела людей, вдруг решил снизойти до них и снискал Небесную Кару.

– Думаешь, он не пережил ее? – спросил Цин Вэнь.

– Кара лишает богов могущества, но что происходит с ними дальше – никому не дано знать.

В комнате повисло молчание: оба смотрели на картину «Рождение Вэйцзюня». Фан Лао не сомневался, что такой могущественный бог, как Вэйцзюнь, пережил Небесную Кару и выдержал удары молний, но смог ли он смириться с утратой своих сил? Его уровень совершенствования упал до заклинателя-ученика, если не ниже, и начинать все заново – путь не из легких.

– Расскажи мне про свою птицу, – сменил тему Цин Вэнь.

Свернув и спрятав картину, он прислонился к столу рядом с Фан Лао. Заклинатель почувствовал аромат, окружавший принца: сандаловое дерево, мыльный корень и цветы османтуса.

– Как заклинатели выбирают себе зверя-хранителя?

– У каждого это происходит по-разному. Кто-то подчиняет зверя силой, кто-то – хитростью, другие же полагаются на доверие. Последняя связь самая прочная и в то же время редкая. Легче запугать волка, чем тратить время на уговоры. Мне повезло с Маньвэем, и, хотя он поначалу пытался меня убить, мы все же смогли примириться, пусть на это и ушло много месяцев.

– Сколько же? – не скрывая интереса, спросил Цин Вэнь, наклонившись чуть ближе, чтобы ничего не пропустить.

– Восемь.

– Он ведь саньцзу-у[43], олицетворение солнца и удачи. Я думал, подобные животные прячутся высоко в горах и не позволяют себя найти.

– Мне повезло. Остались ли у принца еще вопросы? – не дав ему продолжить расспросы про ворона, перебил Фан Лао. – Или достопочтенный наставник может задать свои?

– И что же ты хочешь у меня спросить? – с улыбкой склонил голову Цин Вэнь. – По сравнению с достопочтенным наставником Фан этот скромный принц ничего и не знает. Боюсь, мои ответы не смогут удовлетворить Нин-гэ.

– Почему ты продолжаешь меня так звать?

– Разве не этим именем представился мне в первый раз наставник Фан? Если Нин-гэ захочет, то может звать меня Шу Ланом.

– Может, мне называть тебя Вэнь-эр?

Услышав это имя, принц на мгновение замер, а его глаза широко распахнулись. И вновь у Фан Лао возникло чувство, словно они уже встречались. Не в этой жизни – в