Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ! - Рин Дилин Страница 12

Меня потряхивало: это что сейчас вообще такое было?!

— Ого, не знал, что ты тоже огневик. Зельда сказала, что у тебя почти нет магии. А ты вроде ничего, почти как я. Ладно, пошли, отец не любит ждать.

Я кивнула, трясясь и щёлкая зубами с нервов. Подняла свой бумажный пакет с булками и пошла за Боратом. Он шмыгнул носом, утёр текущую из носа юшку и хмыкнул:

— А ничего ты меня так приложила. Не ожидал от такой малявки, — немного помолчал и, будто стесняясь, спросил: — Научишь?

«Ты тоже ничего, — хотелось мне ответить ему. — Зря я тебя с бароном сравнивала, совсем на него не похож. Если только внешне чуть-чуть», — а вместо этого улыбнулась и кивнула в ответ. Немного поразмыслив, достала из пакета плюшку и вручила ему.

Борат взял и улыбнулся. Кажется, у меня появился друг.

Мир-дружба-булка, ура.

Сил и Сул обнаружились на дереве к выходу из города. Вернее, обнаружил их Борат. Я же обратила внимание только на раскиданную по обочине одежду. Вещи лежали странно — цепочкой. Словно до этого они сохли на верёвке, а потом эту верёвку кто-то художественно спёр. И бельишко осталось брошенным, за ненадобностью.

Борат собрал одежду в кучу и перетянул её штанами одного из близнецов, соорудив таким образом удобный для ношения куль. Затем он подошёл к дереву и сказал:

— Спускайтесь, трусишки, гончие уже убежали.

Я всматривалась в крону дерева, но, хоть убей, не видела там мальчишек. Ветви закачались, листья зашуршали и на руки Борату спрыгнули два хорька. Нет, не они. Скорее ласки. Хотя, те же вроде бы белые, да? А эти гибкие зверьки были красивого серого цвета.

Ой, ну, не сильна я в биологии, чего греха таить.

— Сил и Сул — перевёртыши. Они норки, — сказал Борат, заметив мой удивлённый взгляд.

«Оу, так вот вы какие, шубы дорогущие…» — я протянула руку и попыталась погладить одного из близнецов, но зверёк оскалил вполне острые зубки.

Ой, ну и ладно. Но всё равно милота! Маленькая злобная милота.

Кто такие перевёртыши, я знала ещё со времён школьного кружка по славянскому фольклору. Мы там не только русские-народные пели, но и сами костюмы себе шили. А наш преподаватель, как истинный патриот своего дела, во время этих пошивочных работ развлекал нас всяким славянским эпосом.

Особенно нам нравилось про нечисть всякую слушать.

Вот по этим байкам и выходило, что в зверей на Руси-матушке обращаться могли многие: ведьмы, колдуны и люди, этими самыми ведьмами-колдунами проклятые. Если последние делали сие грязное дело сугубо в полнолуние и против своей воли, то ведьмы с колдунами уже сами, по своей воле, но тоже ночью.

Однако существовал, как говорил препод, ещё один вид нечисти — перевёртыши. В целом люди как люди.

Жили в деревнях, честной народ не губили, но нет-нет да и любили в звериной шкуре по лесу побегать. Самое интересное, что могли они это делать в любое время суток и фазу Луны. Другими магическими способностями перевёртыши вроде бы не отличались и в качестве бонуса сохраняли человеческое мышление в зверином облике.

— Поэтому, — вещал нам преподаватель, пока мы честно кололи себе иголками пальцы и вышивали кривенькие узорчики, — если вдруг вы потерялись в лесу, а дорогу вам помог найти какой-нибудь зверь, знайте, вам повстречался, самый что ни на есть, всамделишный перевёртыш.

Мы с девчонками хихикали и фыркали: «Враки всё это!», но старик был непреклонен.

— Сам видел, — говорил, — когда совсем пацаном по Сибири с бойцами Красной армии в качестве собирателя этнического эпоса ездил. После революции дело было. Приехали мы по наводке в одну деревню. Из соседней деревни на них кляузу настрочили, де, тёмными делишками жители промышляют. Так вот, приехали. По деревне на лошадях едем, деревня как деревня. Петухи орут, коровы мычат, ребятня чумазая голозадая возле дворов бегает. Командир к старосте, а я по домам к старухам, сказки да былины записать в тетрадку. Захожу в один двор, вижу, пацанёнок стоит, лет тринадцати-четырнадцати. Испугался он, сиганул в сторону. Да так ловко в воздухе перевернулся! Я даже удивиться не успел, как вместо него волк на землю приземлился. Стоит серый, смотрит на меня. Глазищами своими зелёными так и блещет, так и блещет! В самую душу мне заглядывает. Струхнул я тогда, убежал… А после интересно стало, захотел снова в ту деревню съездить. Волк-то тот мне ничего не сделал. Да и был ли волк, али привиделось? В общем, напросился я с отрядом опять в ту деревню. Но то ли командир слишком сильно старосту застращал, то ли сами они так рассудили, да только приехали мы в деревню, а там нет никого. Вернее, были: куры по улицам шарахались, коровы да свиньи за околицей сами по себе бродили. А в домах пусто. Будто собрались люди разом, скотину со дворов повыгоняли, всё бросили и ушли в неизвестном направлении. Мы потом часто по пути такие пустые деревни находили. Командир отписывался в Москву, что, мол, холера и ящур всех выкосили. А какая же зараза, если тел-то нет? Вот так вот, девоньки, я целую деревню перевёртышей и профукал. До сих пор жалею, что струсил тогда…

Я в то время думала: сказки! Хочет препод нас удивить, басни рассказывает, чтобы не гомонили.

А вот, погляди-ка, выходит, была та деревня, и перевёртыши были…

Я достала из пакета по плюхе и вручила зверькам. Те мигом сменили гнев на милость и уморительно завозились на руках у Бората, чтобы устроиться поудобнее, и не выронить угощение.

У-у!.. Хочу потискать!.. Но я себя сдержала. Если снова представится такая возможность, то я её уже ни за что не упущу.

Борат зашагал впереди, а я еле поспевала за ним, ковыляя в своих ботинках-лыжах. Сунула в пакет нос: всего половина осталась! Но ничего, хватит Илигану и этого. Под ложечкой неприятно сверлило: а вдруг не для того барон зовёт, чтобы при цирке оставить? От страха вдобавок к головной боли стало мутить. Не хватало ещё в обморок перед этим рогатым грохнуться! Я с трудом переборола тошноту,