Рабский ошейник - Юлия Владимировна Буланова Страница 12

— Стоп! — у меня голова пошла кругом от такого вороха совершенно бредовой информации. Что значит: нельзя тепло одеваться? Что значит: имеет право есть в своей комнате? Может быть Р[A1] анни, которая оказалась оторвана от дома в довольно юном возрасте что-то не так поняла или плохо запомнила? — Может быть остановимся на общих правилах приличия? Не закидывать ноги на стол. Не грубить окружающим. Не нужно соблюдать абсолютно все условности.

— Но как понять какие условности соблюдать нужно, а какие — нет? Я же могу посчитать что-то несущественным, а это окажется очень важным.

Шшат! Да, вопрос логичный и правильный. Ранвейг хочет следовать правилам, чтобы ощущать себя в безопасности. Но как ей объяснить, что до сегодняшнего дня я понятия не думал о различиях в правилах поведения на разных планетах?

— Я жил на Рионе. Это мой второй дом. Веди себя так, как добропорядочная ракшаси вела бы себя там. Это достаточно полный ответ?

— Да, спасибо, — девушка кивнула. — Теперь все понятно. Это то, что я должна делать на публике. А для тебя? Что тебе нравится в постели? Я много чего умею. Но будет проще, если ты меня научишь доставлять тебе удовольствие. И ещё. Должна ли я родить тебе ребенка сейчас? Ну, то есть не совсем сейчас, конечно. Это же требует некоторого времени. Но ты понял.

Мой мозг закипал во время общения с этой ненормальной. Что она несёт? Захотелось закрыть глаза, заткнуть уши и представить, что её не существует. Но я подавил этот малодушный порыв. Мне следует оставаться спокойным и разумным. Тогда мы сможем всё преодолеть.

В конце концов, это я просил её задавать вопросы. Просил не бояться. И мне бы радоваться, что она не закрылась в себе, что не молчит. Поэтому нужно максимально мягко дать ей понять, что такое меня не интересует.

— А ты думаешь, что готова к этому серьёзному шагу? — спрашиваю я, не надеясь услышать ответ на этот вопрос. Но услышал, даже больше.

Девушка кокетливо заправила рыжую порядку за ушко и сказала с самой очаровательной улыбкой:

— Мои мысли или желания не имеют значения. Я здорова. Нахожусь в репродуктивном возрасте и могу родить тебе ребенка, если ты этого хочешь. У меня, довольно, высокая совместимость с ристарами. Хотя, вероятность рождения ребёнка-ристара не абсолютная, как у универсального донора. Аэли берут или покупают для рождения детей. Расточительство — не пользоваться тем, за что заплатил. Это же логично. Меня интересует, как я буду отрабатывать своё право на жизнь, которое ты купил. Ладно, допустим, ты сейчас не хочешь меня…

— Ранвейг, подожди, пожалуйста. Мне нужна минута. Я предлагаю разделить то, что ты сказала на две части: секс и дети. Сейчас и в ближайшие несколько лет о ребёнке и речи быть не может. Мы в экспедиции. Да, и потом у меня три контракта. Я рос в счастливой любящей семье, ходил в школу, гулял, играл с друзьями и братьями. Мне хочется, чтобы мои дети могли сказать о своем детстве то же самое. А не что они провели его в стерильных стенах исследовательского корабля. А через несколько лет ты, или будешь свободна, или мы вернёмся к этой теме. Не знаю, как всё сложится дальше. Возможно, наш брак будет длиться дольше, чем мы ожидаем. Но сейчас нам нужно думать о другом.

— Хорошо, — девушка, кажется, немного расслабилась. Видимо, её перспектива рождения ребёнка пугала сильнее, чем она старалась показать.

Хорошо, что она здраво оценивает ситуацию, которая не располагает пополнению в семье. Плохо, что малышка чувствует себя вещью, которую хозяин может использовать по своему усмотрению. Но, ничего. Она успокоится и это пройдёт.

А пока, стараюсь максимально деликатно объяснить свою позицию:

— По поводу секса. Меня не привлекает насилие и принуждение. Мне не нужен сексуальный объект. Считай меня романтиком, но вне эмоциональной связи секс становится механическим действием и не приносит мне удовольствия. Тебе не надо так платить за свою жизнь.

— Да, я понимаю, — отвечает Ранвейг и я наивно радуюсь этому. До её следующих слов. — И не надеюсь, что жизнь можно купить так дёшево. Но, может быть, это будет приемлемой ценой за мелкие ошибки. Нет, я не собираюсь доставлять проблем. Просто, могу случайно сделать что-то, что тебе не понравится. Или если у тебя будет плохое настроение.

Я не удержался и застонал:

— Ранвейг, меня не привлекает насилие и принуждение!

Попытался напомнить себе, что, скорее всего, весь её сексуальный опыт основывался на насилии и принуждении. Она не знает иного отношения.

То, что меня поставили в один ряд с пиратом, который делал такое с подростком, было невероятно унизительно.

Но я, так же, понимал, что девушка не пытается меня оскорбить. Это, просто, стратегия выживания, которая до этого успешно работала.

— Хорошо, — девушка смотрела на меня спокойно. На лице ни один мускул не дрогнул. Будто мы погоду обсуждали. — Я, тоже, не люблю, когда мне делают сильно больно. Спасибо.

Но едва я только облегченно выдохнул, услышал такое, от чего нестерпимо захотелось выпить. Выносить такой градус бреда на трезвую сил не было.

— Поняла. Я буду стараться, чтобы тебе понравилось.

— Нет! Не надо! — стараюсь говорить спокойно, но самого уже трясёт. — Не надо покупать моё расположение. Это отвратительно. Мы можем, просто, поговорить, если ты случайно сделаешь что-то, что меня разозлит. А со своим настроением разберусь сам. Это никак тебя не затронет.

— Я не хотела тебя злить…

— Я не злюсь! — стараюсь успокоиться. — Прости. Я не злюсь. Не хотел пугать тебя. Прости. И повышать голос не хотел. Просто, это слишком дико для меня.

— Понимаю, — Ранвейг покивала и улыбнулась, словно моя вспышка её ни капли не затронула.

И тут я понял, что она, действительно, не станет создавать проблем. И будет хорошей.

Потому что иначе она не умеет.

Её сломали. А потом вылепили из неё удобную, послушную куклу. И сдерживает её сейчас не ошейник на её шее, а ошейник в её голове.

Глава 11

Ранвейг Истали

Я смотрела на своего хозяина и понимала, что совершила ошибку. Тайли-ти — уже, довольно, давно не является колонией системы Ракш. Это часть Содружества, союзный мир со всеми вытекающими.

В программе колонизации ракшасы