Всё начинается с нуля - Ания Сказ Страница 12

— Лизарий — очередной невежда в золоте и шелках, коих в Златавире сотни. А вот людей, образованных настолько, чтобы разбираться в эльфийском языке, крайне мало.

Припомнив реакцию других на моё имя, я был вынужден согласиться с принцессой. Но мне всё равно хотелось её подразнить.

— А вы значит одна из немногих?

Она тут же встала, расправила хрупкие плечи и вскинула нос.

— Ну разумеется.

Я довольно хмыкнул, удовлетворенный ожидаемой реакцией на мои слова.

— Для порядка, пока вы не вспомните своё настоящее имя, предлагаю именовать вас...

Она задумалась, постукивая пальчиком по верхней губе.

— Отто, — вдруг брякнула Улима, о существовании которой я уже почти забыл.

— Прекрасно! — поддержала Шарин. — Так и короче, и без всякого странного смысла.

Я вновь почувствовал себя комнатным питомцем принцессы. Но возражать не видел смысла, рано или поздно я всё равно доберусь до истины.

Глава четвёртая

Через полтора часа после довольно насыщенного знакомства с принцессой, в ходе которого я, несомненно, заработал прочный статус наглеца, невежды и дикаря, обо мне соизволили вспомнить другие обитатели дворца.

Камергер в пурпурно-золотой ливрее провёл меня сначала в купальни, где выдал горчично-жёлтую рубаху и такие же штаны. Видимо, чтобы я окончательно слился с городскими улицами. Затем вернул обратно в комнатку по соседству с покоями принцессы. Она разительно отличалась от комнаты Шарин: стрельчатая дверь и окно, забранное решёткой, низкий сводчатый потолок, узкая кровать и грубый стол с простым деревянным табуретом. На столе одиноко маячила толстая оплывшая свеча, догоревшая до половины. Вскоре рядом с ней шлепнулся поднос с ужином. Я с любопытством заглянул в тарелки и разочарованно отвернулся.

Большая лепёшка, куча какой-то разномастной травы, сушёные ягоды и ни малейшего намёка на мясо и вино.

На мой тяжёлый вздох откликнулся камергер:

— Её высочество принцесса Шарин заботится о своих подопечных и потому велела подать вам ужин, привычный и приятный любому представителю вашего народа. Кроме того, её высочество настоятельно просит передать, что алкоголь в вашем состоянии пить вредно, он беспокоит печень, а в вашем без сомнения почтенном возрасте беспокойная печень никак не способствует ясности сознания.

Торжественно закончив отповедь, камергер вызвал нерешительную тишину. Я моргнул. Камергер тоже. Очевидно, он ждал от меня реакции. Но так и не дождался.

Я озадаченно хмыкнул, думая о том, что носить гордое звание благородного эльфа мне нравилось всё меньше.

Решив, очевидно, что в моём «почтенном» возрасте эльфийское слабоумие вполне объяснимо, недаром же, право слова, принцесса обеспокоена, камергер продолжил вкрадчивым голосом, лишённым прежней торжественности:

— Ваша комната соединяется с покоями её высочества через эту дверь. — Камергер махнул рукой в направлении дальней стены. — Она заперта, ключ есть только у его величества. Но если возникнет необходимость, принцесса сможет позвать на помощь через смотровое окошко вверху. — Он указал на небольшой прямоугольник, забранный мелкой решёткой, резко выделяющийся на общем фоне двери. — Оно открывается с её стороны.

Я вновь иронично хмыкнул:

— Интересно. А если в момент опасности мне нужно будет быстро попасть к принцессе?

Продолжая считать меня непроходимым ослом, камергер даже не улыбнулся. Зато терпеливо, как ребёнку, объяснил:

— Ну вы же профессиональный эльфийский боец. Вышибите дверь ногой или воспользуйтесь природной магией. Вам же это ничего не стоит.

Встретившись взглядами, мы снова по очереди моргнули.

— Тут я не выдержал. Из моей груди вырвался высокий и довольно громкий смешок, который я тут же подавил, проведя ладонью по лицу и предусмотрительно прикрыв рот.

Вот тебе и раз. Достаточно единожды проявить безрассудство и чудом остаться в живых, как ты уже великий боец.

— С таким питанием я скоро вообще не смогу встать с кровати, — проворчал я, однако камергер уже ушёл, не забыв напомнить, что личное оружие я смогу получить не раньше следующего дня, в дворцовой оружейной.

Покончив с унылым ужином, я, не раздеваясь, плюхнулся на кровать. Свечу зажигать не стал, наслаждаясь покоем и темнотой. Казалось, жизнь начала перетекать в более осмысленное русло. Я помогу принцессе, она поможет мне. Даже если у неё ничего не выйдет, заработаю денег, отправлюсь путешествовать по эльфийским землям. Глядишь, там память быстрее вернётся. Как ни крути, выгодное предложение. Но уплыть в потоке сладких дремотных планов на светлое будущее мне было, увы, не суждено.

— Отто, ты здесь? — раздался в тишине взволнованный женский шепот. — Я слышала голоса.

В дверном окошке маячила Улима, забавно прижимаясь носом к решётке. Она явно силилась разглядеть меня в темноте. Я сжалился и неспешно приблизился.

— Что случилось, Улима?

Девушка вздрогнула, на мгновение отпрянув от окошка, но тут же улыбнулась:

— Её высочество ждёт тебя у выхода из замка, так что поторопись.

— Зачем?

Но девушка уже захлопнула окошко. Ворча себе под нос, что некоторым девицам спинной хребет явно подпоясывают огромным шилом, раз им дома не сидится на ночь глядя.

Я сгрёб со стола кошелёк с королевским авансом — единственную свою ценность. С подвеской-рыцарем я не расставался, даже отходя ко сну. И быстро вышел из комнаты, чтобы сходу влететь в соломенную шляпу, протянутую Улимой.

— Надень, пожалуйста. Ты слишком выделяешься.

Она споро побежала вниз по лестнице. Я не отставал.

— Что всё-таки происходит? — на бегу поинтересовался я, сунув под мышку аляповатый и жутко неудобный головной убор.

— Её высочество вам всё расскажет, сейчас важно выбраться из замка до отбоя, — с придыханием протараторила Улима.

Мы вышли во двор и затормозили перед телегой, доверху набитой мешками. Возле неё скромно стояла фигурка в точно такой же, как у меня, соломенной шляпе, надвинутой до самого носа. Лишь по тонким пальцам, теребившим поводья лошади, я узнал Шарин. Шикарную косу она тщательно спрятала. Платье было ещё более серое и невзрачное, чем накануне, с глухим воротником до самого подбородка. Из-за застиранного передника выглядывала морковь.

— Наконец-то, — раздражённо пробормотала она. — Ещё немного, и кроме нас здесь никого не останется.

Она подняла голову и резко шикнула:

— Ради Сущего, наденьте шляпу!

Шарин воровато огляделась по сторонам, убеждаясь, что никто не обращает на нас внимания. Я набрал в грудь воздуха, готовясь сообщить, что плетёный блин, кстати на два размера меньше положенного, не вызывает особенного энтузиазма, как ещё не успевший начаться спор на корню разрешила Улима. Приподнявшись на носках, с ловкостью профессионального воришки она выхватила у меня ненавистный головной убор, и одним могучим движением нахлобучила на голову. Не пожалев ни уши, ни прическу.

Начисто игнорируя моё рассерженное шипение, отступила назад, склонив голову на бок, оценивающе разглядывая результат своих трудов.

— Удачи! — от всей души пожелала она, удовлетворившись