Ее душа - Харли Лару Страница 12

полностью утонуть в фантазии. Пальцы продолжали исследовать влажное пространство между ног, другая рука скользнула к шее. В воображении передо мной стоял Леон – это его ладонь обхватывала мое горло, затрудняя дыхание, его голос отзывался гулом в голове, не давая пошевелиться. Он отчитывал меня, сурово и властно.

Раньше я винила себя за подобные фантазии – думала, с нормальными людьми такого быть не должно. Но потом начиталась статей по психологии и поняла, что в моих желаниях нет ничего постыдного. Они были острыми и пронзительными. В них я – беззащитная, беспомощная, желанная – билась в экстазе…

И дело не только в любви к ужастикам или заброшкам. Даже мои самые страстные фантазии были окрашены в темные тона.

– Ты правда думала, что я позволю тебе так со мной разговаривать? – Его глаза сверлили насквозь: яркие, злые, полные предвкушения. – Проявила бы хоть каплю уважения!

Колени подогнулись. Пальцы терли клитор все сильнее. Между ног стало скользко. Я представила, как Леон нависает надо мной и смеется над попытками вырваться. Прижимает к полу, стягивает с меня штаны до щиколоток и рычит:

– Любопытство до добра не доводит.

Он ведь предупреждал. Его голос звучал ясно и отчетливо, будто он стоял прямо за спиной и шептал в ухо жарко и протяжно:

– Посмотри, чем это закончилось. Вот что бывает с непослушными девочками.

Я осела на кафельный пол и распласталась, позволяя воде течь по телу. В этот момент сама себе казалась жалкой… но иначе не могла.

– Признай, что была не права, маленькая Рэйлин.

Я застонала, выгнулась, ввела пальцы и с силой надавила на клитор. В голове зазвенел его смех, перед глазами мелькнула наглая ухмылка. Я вспомнила, как играли мышцы под его футболкой. Представила, как он наклоняется, почти касаясь губами уха.

– Ремень – вот что тебе нужно. Иногда непослушных девочек надо пороть до слез, правда ведь?

Я задрожала, не зная, затаить ли дыхание или схватить ртом воздух.

– Не стоило тебе нарываться. А теперь извинись. И тогда, может быть, я сделаю тебе приятно. После того как…

Оргазм накрыл внезапно, он свел меня судорогой, заставляя дрожать и стонать в полный голос. Это было неправильно. Это было опасно. И все же извращенная фантазия – быть наказанной, связанной, беспомощной – полностью лишила меня рассудка.

Пальцы отдернулись сами собой: тело стало до боли чувствительным.

Поднялась я не сразу. Долго лежала, обессиленная после оргазма, а горячая вода хлестала сверху. Наконец я встала, привалилась к стене и уставилась на тонкую воронку, исчезающую в сливе.

Снаружи снова пошел дождь, тихо застучав по запотевшему окну.

Вот черт… Похоже, я крепко вляпалась. И как мне теперь ходить в университет и каждый день видеть этого ублюдка, не вспоминая сегодняшний вечер?

7. Рэй

«Привет, девчуля! Сегодня вечером на Мейн-стрит стартует фестиваль искусств! Ты с нами??? Будем пить пиво и курить!»

За сообщением последовала цепочка эмодзи: подмигивающий смайлик, листочки, дымок. Я на секунду растерялась, но тут же вспомнила, кто это – Виктория. Оказывается, я так и не записала ее номер. Устроившись на диване с чашкой кофе, я торопливо напечатала ответ:

«Конечно! Приду!»

На душе стало чуть легче – наконец меня зовут прогуляться. Инайя, разумеется, всегда готова составить мне компанию, но если я хочу обосноваться в городе и найти здесь постоянную работу, мне нужно больше друзей. Виктория производит впечатление милой девушки. Сначала я боялась, что она окажется стервой – с ее-то образом инстаграм[1]-дивы. Но потом вспомнила, что не стоит судить людей по внешности, и решила не торопиться с выводами.

Возможно, фестиваль искусств мне окажется не по карману, но сидеть дома – точно не вариант. До Мейн-стрит рукой подать: идти чуть дольше, чем до университета, только в другую сторону.

Я вышла ближе к вечеру, одевшись потеплее: надела куртку, шапку и любимые кроссовки. Нужная улица петляла среди старых кирпичных домов, утопая в череде вишневых деревьев. По обе стороны располагались уютные кафе, пекарни, винтажные магазинчики и бутики. Люди уже начали собираться в толпу: и семейные пары с детьми, и студенты – все хотели приобщиться к веселью.

– Рэй, мы здесь! – окликнула меня Инайя. Она стояла чуть в стороне, у площадки для начинающих художников, рядом с Викторией и Иеремией, и размахивала руками как сумасшедшая.

Я поспешила к ним.

Подойдя ближе, заметила, что они не одни. Рядом стоял незнакомый мужчина с седыми волосами в идеально скроенном костюме, на вид лет пятидесяти. Он наблюдал за мной с легкой, едва заметной улыбкой. Во взгляде и чертах лица было что-то от Иеремии.

– Я так рада, что ты пришла! – воскликнула Инайя и обхватила меня руками.

Виктория тоже подошла обняться, а заодно приоткрыла свою огромную сумку, показав несколько маленьких бутылочек вина.

– Рэй, это наш отец, – представил мужчину Иеремия. – Папа, познакомься с Рэйлин.

– Мисс Лоусон! – Кент Хэдли с доброжелательной улыбкой протянул мне руку. Со столь импозантной внешностью он вполне годился на роль главы Исторического общества или преподавателя, штудирующего в тусклом свете канделябра старинные манускрипты. – Рад познакомиться. Надеюсь, вам у нас нравится?

– Очень, – улыбнулась я. – Виктория и Иеремия просто чудо. А еще рада наконец-то увидеть вас лично. Говорят, вы, мистер Хэдли, владеете едва ли не всем городом.

Он небрежно отмахнулся.

– О, что вы! Абелум для меня – родной дом, здесь живут близкие мне люди. Если городу что-то нужно, я обязательно помогу. Если вам, мисс Лоусон, что-то потребуется – просто скажите. И да, зовите меня Кент. – Он на секунду задумался, словно решая, стоит ли продолжать, но потом добавил: – Знаете, я ведь учился вместе с вашим отцом. Его зовут Ричард, верно? Ричард Лоусон?

Я кивнула.

– Да, папа здесь вырос. А как вы догадались, что я его дочь? Неужели мы с ним настолько похожи?

Кент рассмеялся и подмигнул.

– Просто предположил. Ваши предки жили в Абелуме много лет. Приятно видеть, что и потомки возвращаются в город. Но не буду утомлять вас болтовней. Идите, гуляйте, развлекайтесь!

Едва Кент отвернулся, Виктория схватила меня за руку. Мы втроем – я, Инайя и она – двинулись в глубь улицы, пробираясь между прилавками и столиками. Виктория достала из сумки три маленькие розовые бутылочки и перелила их содержимое в пластиковые емкости из-под минералки. Получив по одной, мы пошли дальше, потягивая игристое вино и посмеиваясь.

– Может, подождем Иеремию? – спросила я, заметив, что он отстал.