Нефритовое бюро непризнанных чувств - Виктор Алеветдинов Страница 12

Но сейчас на столе лежали старые дела. Рядом — дух с потемневшими крыльями. В чайнике без носика хранилось поддельное признание с его ци. В доме министра Фу девушка с печатью на запястье впервые сказала правду. А в архивах Палаты тот, у кого не было лица хорошо знал, как превратить человеческое «нет» в ошибку.

— Да, — сказал он.

Сяо-Лань чуть кивнула.

Она не отступила и не вспыхнула злостью — только будто закрылась изнутри, оставив Вэя перед молчанием, которое ранило сильнее любой насмешки; он сжал свиток, красная печать приказа горячо светилась между пальцами, а привычная служебная точность впервые не подсказала, что делать дальше.

Глава 7

Предписание о закрытии

Вэй Жэнь держал приказ о закрытии Нефритового бюро двумя пальцами и понимал: впервые за долгие годы бумага стала тяжелее закона.

Свиток был безупречен. Печать — подлинная. Срок — немедленно. Основания достаточные: незарегистрированные признания, внешний человек в закрытом архивном секторе, неучтённый дух-свидетель, вмешательство в сделки с сердечными обязательствами.

Если смотреть только на документ, Ли Сяо-Лань была нарушением в человеческом виде. Если смотреть на стол — на древние дела, Цикаду с потемневшими крыльями и футляр с признанием, созданным из его ци, — приказ становился чересчур удобным.

Вэй не любил удобные документы.

Сяо-Лань стояла напротив молча. Лицо спокойное, почти ровное; пальцы стирали с края стола невидимое пятно туши. Контроль вместо страха.

— Приказ подлежит немедленному исполнению, — сказал Вэй.

— Тогда исполняйте, — сказала Сяо-Лань.

Без просьбы. Без попытки спасти место, которое было для неё домом.

Вэй снова посмотрел на строки: «Закрыть». «Изъять». «Опечатать». «Прекратить». После исполнения всё найденное ушло бы к тем, кто чересчур быстро испугался старых дел о Безымянном Свате.

Он положил свиток на стол.

— В распоряжении указано «немедленно». Однако порядок исполнения допускает добровольное устранение обстоятельств до принудительных мер.

Это было верно. В отдельных случаях. Не в этом.

— Каких обстоятельств?

Вэй взял чистый лист.

— Незарегистрированный дух, незаверенный архив, отсутствие лицензии, неоформленный журнал, незакрытое расследование, создающее риск вмешательства в работу Палаты.

— Последнее особенно мешает Палате.

— Если спорить с каждой формулировкой, срок сократится сам собой.

Он написал заголовок: «Предписание о добровольном устранении обстоятельств, препятствующих приостановлению принудительного закрытия».

— Это название или наказание? — слабо спросил Цикада.

— Документ.

— Иногда разницы нет, — пробормотала Сяо-Лань.

Вэй продолжил:

— Срок — двадцать четыре часа.

— Сутки? — спросила она.

— Да.

— Вы нарушаете приказ?

— Уточняю порядок исполнения.

— То есть нарушаете, но красивым почерком.

Вэй поставил подпись.

— А если начальство спросит почему?

— Древние чернила, незарегистрированный дух, риск самопроизвольной активации.

— Вы спрятали милосердие в шкаф с процедурой.

— Милосердие не является основанием для отсрочки.

— Конечно. У вас там другое слово. Стабилизация.

Печать легла на лист тусклее обычного, будто тоже сомневалась.

— В течение суток вы должны либо привести бюро в соответствие с требованиями Палаты, либо доказать, что закрытие нанесёт ущерб расследованию угрозы общественной сердечной безопасности.

— Значит, раскрыть дело до завтрашнего заката.

Вэй поднял глаза.

— Это всё, что я могу сделать.

Слова вышли чересчур тихо. Сяо-Лань услышала именно это, и закрытая пустота, появившаяся после приказа, чуть отступила.

— Почему?

— Преждевременное закрытие может повредить доказательной базе.

— Когда-нибудь вы скажете что-нибудь человеческое, и город рухнет.

— Предпочёл бы избежать городского ущерба.

Вэй положил приказ рядом с предписанием.

— До истечения срока помещение не опечатывается. Архив не изымается. Дух не конфискуется. Но расследование подлежит прекращению.

Сяо-Лань выпрямилась.

— Нет. Если через сутки бюро закроют, я потрачу эти сутки не на уборку шкафов.

— На что?

Она взяла копию древнего дела с дырой на месте съеденного фрагмента.

— На войну.

Вэй не оспорил слово. Неприятная, не внесённая в протокол часть его уже знала: война началась раньше приказа.

Сяо-Лань объявила войну с того, что велела Цикаде не умирать без письменного разрешения.

— Это приказ?

— Распоряжение руководителя.

— Тогда прошу чай, чернила и маленькую траурную музыку.

— Получишь воду, каплю туши и шкаф, который будет скрипеть колыбельную.

Шкаф скрипнул.

Через четверть часа Сяо-Лань шла к чайной тетушки Ма. Под плащом лежали копия знака Мэйлин, предписание Вэя и штраф за почти-поцелуй, который Цикада успел переписать в «памятные документы бюро». Вэй остался в Палате — официально для уточнения реестров, неофициально для того, чтобы тот, у кого не было лица не заметил чересчур рано: бюро ещё дышит.

Ей не нравилось, что она рассчитывает на чиновника. И всё же Вэй дал сутки. Не поверил, не пожалел — конечно нет. Он «снизил риск повреждения доказательной базы».

У лотка с каштанами Сяо-Лань усмехнулась так резко, что торговка отступила.

— Девушка, сглаз снять? От любовного дороже.

— Мне бы с чиновников.

— Тогда дорого. Они сами сглаз.

В чайной «Три развода и одно печенье» тетушка Ма увидела Сяо-Лань и сразу налила крепкий чай.

— У тебя лицо женщины, которой дали срок.

— Сутки. До закрытия бюро.

— Почти свадьба, если жених плохой.

Сяо-Лань села к стойке.

— Вэй принёс приказ. Потом оформил отсрочку.

— Оформил?

— Так красиво, что милосердие само себя не узнало.

— Умный мужчина.

— Не начинай.

Ма поставила перед ней лепёшки.

— Рассказывай. У тебя сутки, у меня креветки.

Сяо-Лань рассказала о знаке Мэйлин, поддельных признаниях, Су, древнем суде и кабинке профессиональной необходимости. Когда Ма заметила штраф за почти-поцелуй, ей пришлось держаться за стойку.

— Небо стало внимательнее, чем свахи.

— Ошибка алгоритма.

— Конечно. А дети появляются от взаимного уважения к лунному календарю.

— Тетушка. Ты что-то знаешь о Су и Безымянном Свате.

Ма перестала смеяться. Будто кто-то вынул из чайной звук.

— Я знаю, что упрямые девчонки задают вопросы, после которых чай остывает.

— У меня нет времени. Бюро закроют завтра, архив изымут, Цикаду могут конфисковать, Вэй связан поддельным признанием, Мэйлин под печатью. Мне нужен следующий шаг.

Тетушка Ма долго смотрела на неё.

— Фестиваль десяти тысяч помолвок.

— Я просила следующий шаг, а не способ окончательно разочароваться в человечестве.

— Там торгуют тем, что тебе нужно.

— Пирожками в форме взаимного уважения?

— Судьбами.

Ма понизила голос.

— Официально Фестиваль — место для благословлённых