Бракованный принц и замок в кредит - Кристина Ло Страница 12

— Не отвлекайся! — буркнул он, и в его голосе послышалась напряжённая сосредоточенность. — Я почти... почти ухватил...

Сидеть на прохладной траве и посылать мысленные сигналы этому мохнатому деспоту сначала казалось занятием лёгким и даже забавным. Но с каждой минутой мои бёдра и спина начинали ныть всё сильнее от неудобной позы, в висках застучала тупая, навязчивая боль, а затекшие ноги кололо иголками. Я уже готова была сдаться и пойти искать ведро и тряпку.

И вот, когда солнце уже катилось к горизонту, окрашивая небо в багряные тона, а моё терпение было на исходе, — вдруг что-то щёлкнуло.

— Поймал! — радостно воскликнул Шушик, и его голос прозвучал как самый прекрасный звук на свете.

И тут же в груди у меня возникло странное, щекочущее чувство, будто внутри зажгли крошечную искру. С каждой секундой это чувство нарастало, превращаясь в настойчивое, почти болезненное покалывание, которое разливалось по всему телу горячей волной. Мне стало трудно дышать, мир поплыл перед глазами... И так же внезапно, как и началось, всё отпустило, оставив после себя лёгкую, приятную пустоту и ломоту в мышцах, будто я только что пробежала марафон.

Я открыла глаза и ахнула. Шушик светился, как новогодняя гирлянда, заливая всё вокруг мягким фиолетовым сиянием. По его меху бегали сотни маленьких сверкающих всполохов, отчего шёрстка топорщилась в разные стороны, делая его ещё более забавным и милым.

А потом он дёрнулся, и его окутала лёгкая серебристая дымка. Дымка стала с огромной скоростью расти, клубиться и тянуться к стенам замка, впитываясь в древние камни, словно вода в сухую губку. Замок слегка задрожал, и от него послышался низкий, едва уловимый гул, будто проснулся великан. И чем громче гудел замок, чем больше магии впитывал, тем тусклее становился перкин.

— Всё, — тихо и устало прошептал он.

Я бережно подхватила его и пошла ко входу, с замиранием сердца оглядывая результаты его труда. Не скажу, что замок преобразился до неузнаваемости — не засиял, как новый, не обрёл утраченные башенки и не покрылся свежей штукатуркой. Но он перестал походить на заброшенные руины. Исчезли многолетние залежи пыли, толстым саваном покрывавшие всё вокруг, не висели клочья гнилой паутины, а каменные полы, хоть и потёртые, дышали чистотой. Я тихо радовалась, мысленно благодаря магию. Вот это эффективность — раз, и всё сияет! Представить не могла, сколько бы у меня ушло времени, чтобы в одиночку отмыть эту каменную громадину.

— Ты, хозяюшка, сильно-то не рассчитывай, — слабым голосом пропищал Шушик, уловив мои мысли. — Это я сейчас сделал, потому что выхода нет. Но дальше, уж извини, тратить свою энергию на примитивную уборку не стану. Мне её ещё восстанавливать да восстанавливать.

— Ну хоть и на этом спасибо, — честно сказала я, опуская его на кухонный стол. — А то не знаю, сколько бы я всё это отмывала в одиночку.

Пока он лежал, едва шевелясь, я отошла к очагу и с горем пополам, методом проб и ошибок, затопила его. Поставила греться воду в единственном найденном пригодном котле. Шушик, конечно, справился бы с этим в мгновение ока, но, как он сказал, в ближайшие несколько дней у него не будет на это сил. А мне отчаянно хотелось выпить если не чаю, то хотя бы травяного отвара, который мой помощник насобирал утром. Его вкус был приятным, согревающим. Но ещё больше мне хотелось помыться. Я чувствовала, что вся пропиталась дорожной пылью, потом и грязью.

— Шушик, — обратилась я, ставя на стол две глиняные кружки, — обрадуй меня, пожалуйста. Скажи, что здесь есть хоть маленький, хоть засохший до каменного состояния кусочек мыла?

— Нет, — ответил он, прикрывая глаза. — Но... если найти и заварить листья лоримены, а потом настоять хотя бы час, то отвар можно использовать вместо мыла. Пенится знатно и пахнет приятно. А уж чистых тряпочек я тебе найду.

— Ну и где же она растёт? — в голосе моём зазвучала надежда.

— В саду... Выйдешь — увидишь невысокий куст с оранжевой корой и жёлтыми листьями. Срывай только яркие, сочные листочки, штук пять хватит.

— А ты... не пойдёшь? — неуверенно спросила я.

— Мне отдохнуть нужно, — его голос стал совсем тонким, и он закрыл глаза.

Вот почему он не предупредил, что эта чёртова лимончела сплошь покрыта мелкими, но цепкими шипами! Я исколола все пальцы, пока с трудом собирала эти пять злосчастных листочков, мысленно посылая проклятия и магии, и этому миру в целом. Хотя, признаться, запах от куста стоял божественный — что-то среднее между лимоном, мятой и свежестью после грозы.

— И что? Просто залить горячей водой? — уточнила я, вернувшись на кухню и тщательно вымыв листья под струёй холодной воды из крана. К моей бесконечной радости, он теперь работал.

— Да. Дальше сама справишься? — его голос был уже почти не слышен. — Я... в место силы вернусь. Если что-то случится — зови.

И он испарился прямо на глазах, оставив на столе лишь лёгкое фиолетовое свечение, которое быстро угасло.

Что ж, всё, чем мог, он помог. На чистом столе аккуратно лежали несколько отрезов мягкой, пористой ткани — два маленьких, для умывания, и один большой, в который можно было с головой завернуться после купания.

Искупавшись в ароматном, пенистом отваре и наконец-то смыв с себя всю грязь и усталость этого бесконечного дня, я почувствовала себя впервые за долгое время почти счастливой. Чистота и тепло разлились по телу, убаюкивая. Я легла спать, гадая, что же готовит мне следующий день.

А следующий день начался не с пения птиц и не с ласковых солнечных лучей, а с нарастающего незнакомого гула за стенами замка, в котором явственно выделялся раздражённый мужской бас.

Глава 8

Сначала сквозь сон мне почудился приглушённый звук. Но навязчивый шум не стихал, а нарастал, прерывая сон. Это был громкий, раздражённый мужской бас, пробивавшийся сквозь толщу стен, и ему вторили встревоженные женские голоса.

Я открыла глаза, и остатки сна мгновенно развеялись. Сердце забилось чаще: кто-то был прямо у стен моего дома. Быстро накинув платье и кое-как попытавшись пригладить растрёпанные волосы, я осторожно подкралась к окну.