Баронство в подарок - Экле Дар Страница 12

— Благодарю вас, маг Элдор, — сказала я почтительно. — Вы мне очень помогли.

После его ухода я составила официальное письмо. В нем, со ссылкой на мнение магистра Элдора, излагалась безнадежность ситуации и астрономическая стоимость гипотетического лечения. Письмо было зачитано перед Фредериком и всеми управителями.

Легенда была укреплена. Регент безнадежен. Все возможное делается. А неподъемная стоимость лечения служила идеальным щитом от дальнейших требований.

Фредерик затих, обремененный знанием, которое было ему не по возрасту. А я получила еще немного драгоценного времени. Время, которое я намеревалась использовать с максимальной пользой. Потому что тучи на горизонте сгущались, и одной лишь обороной было не обойтись.

Глава 14

Год. Целый год я была Гайдэ фон Рокорт. За это время я не просто выучила правила этого мира — я начала их тихо, методично менять под себя. Моя власть больше не была призрачной тенью Регента. Она обрастала плотью и кровью, и имя этой плоти было — лояльность.

Все началось со слуг. Старые горничные, верные Торвальду, одна за другой «решали вернуться к семьям в деревни» или «уходили на пенсию». Их места занимали новые девушки — дочери или сестры тех самых старост, чьи дома я согрела новыми печами, чьи семьи я накормила зерном. Я лично беседовала с каждой, предлагая не службу, а честь — служить самой баронессе. Их преданность была не куплена, а заслужена. Элла, моя первая и самая верная горничная, стала негласной старшей среди них. Замок постепенно превращался из тюрьмы в мою крепость.

С управляющими и старостами все было проще. Они уже видели результаты. Бруно с лесопилки был моим ярым сторонником. Лоренц, управляющий полями, благодарил меня за расчистку дренажа, который спас будущий урожай. Бертольд, скотовод, чуть не плакал от счастья, глядя на сытых волорогов. Я не командовала ими. Я советовалась. Я спрашивала их мнение, и они, польщенные, выкладывали все свои знания. Они верили, что «воля Регента» наконец-то стала мудрой, но их уважение и доверие получала именно я.

Но самой рискованной и важной операцией стала работа со стражей. Замковые стражники — крепкие, не слишком умные парни, верные в основном тому, кто платит жалование. А платил им, формально, все еще Регент. Но я нашла к ним подход.

Как-то раз, проходя мимо казарм и видя, как они тренируются с мечами у деревянного чучела, я остановилась с видом наивного любопытства.

— Вы так ловко управляетесь, — сказала я капитану стражи, рослому мужчине по имени Хаггар. — Мой учитель, Келвин, говорит, что лучшая практика — это спарринг с живым противником. Можно я иногда буду тренироваться с вами? Конечно, если я не помешаю.

Хаггар, привыкший, что знать смотрит на него свысока, был ошарашен. Сначала он отнекивался, ссылаясь на опасность, но я настаивала с обаятельной улыбкой. В конце концов, он сдался.

Сначала они сдерживались, боясь задеть «хрупкую барышню». Но после того, как я, используя приемы Келвина и свою казачью сноровку, отправила в грязь одного, а потом и второго стражника, их удивление сменилось уважением. Я не была изнеженной аристократкой. Я была бойцом.

Я начала тренироваться с ними регулярно. Я не просила снисхождения. Я падала, вставала, стирала в кровь ладони и снова шла в бой. Я запоминала их имена, спрашивала об их семьях, незаметно «выясняла» через Эллу, кому из них нужна помощь — то лекарство для больной матери, то теплая одежда для ребенка. И тихо, без лишнего шума, обеспечивала это.

Я не покупала их. Я зарабатывала их уважение. И теперь, когда я проходила по двору, они не просто формально отдавали честь. Они смотрели на меня как на своего командира.

Фредерик, поглощенный своими подозрениями и поисками несуществующего мага, ничего не замечал. Он видел лишь поверхность. А под ней уже была готова сеть. Сеть из преданных слуг, благодарных управителей и уважающих меня солдат.

Однажды вечером я стояла на балконе своей комнаты, глядя на огни в деревнях. Они горели теперь ярче и дольше — людям не нужно было экономить на лучинах. Замок был тих и послушен. Даже воздух, казалось, принадлежал мне.

Я больше не была марионеткой, дергающей за ниточки беспомощного кукловода. Я была пауком в центре собственной, тщательно сплетенной паутины. И когда придет время, эта сеть должна будет удержать меня, чтобы я не пала под ударами судьбы. Или обрушить на врагов, если они решат напасть.

Пришло время перестать реагировать. Пора было начинать действовать.

Весна вступила в свои права, превратив дороги в потоки грязи. Мне нужно было лично проверить состояние мостов на северной границе баронства — следующей звенящей струне в моей сети контроля. В качестве транспорта я выбрала того самого гнедого ящера, с которым когда-то нашла общий язык. Он был вынослив и уверенно чувствовал себя на размытой дороге.

Меня сопровождал отряд стражников во главе с Хаггаром. Мы двигались не спеша, и я использовала время, чтобы еще раз проверить «своих» людей. Разговоры о урожае, о новых заказах на лес, шутки, которые я теперь понимала и в которых могла поучаствовать. Все было спокойно. Слишком спокойно.

Беда пришла, как всегда, неожиданно. Из чащи синехвойного леса, подступившего вплотную к дороге, выскочила стая. Не местные шакалы, а нечто худшее — шипастые волки. Существа размером с крупную собаку, покрытые колючей броней, с мощными челюстями и стайным инстинктом. Их было штук восемь.

Они беззвучно, с смертоносной целеустремленностью, атаковали моего ящера. Вероятно, почуяв в нем самое крупное и, как им казалось, уязвимое существо.

Ящер взревел от ужаса и боли, когда первые клыки впились ему в заднюю ляжку. Он вздыбился, едва не сбросив меня. Стропы натянулись, седло опасно перекосилось. Крики стражников, лязг стали, рычание волков — все смешалось в оглушительном хаосе.

Хаггар рубался рядом, пытаясь отсечь меня от стаи, но волки были быстры и безжалостны. Один из них, самый крупный, прыгнул прямо на шею ящеру, целясь в горло. В его желтых глазах не было ни злобы, ни голода — лишь пустота идеального хищника.

В тот миг я не думала. Не было места страху или расчету. Был только инстинкт. Инстинкт выживания и яростное, первобытное «НЕТ!».

Это не было просьбой или внушением, как с камнегрызами или тем ящером в стойле. Это был удар. Слепой, неотточенный, но сконцентрированный в одну точку мысленный клинок. Я не просто хотела, чтобы они остановились. Я приказала им.

ЗАМРИТЕ!

Энергия вырвалась из меня, как ураган. Не волна спокойствия, а