Мой любимый деградант - Лидия Орлова Страница 118

Леди Тимирика Найт из рода Найт".

Содержание послания было ещё хуже, чем мне показалось вначале. Я снова запечатала письмо и положила его на дно почтовика, все остальные листочки сложила на него. А то, что я написала дяде, сунула, скомкав, в карман своей формы. Крышку почтовика закрывать не стала, чтоб случайно не отослать всю нашу почту кому-нибудь.

И все это время я думала над содержанием этого отвратительного послания. Вряд ли леди Найт в каждом письме радовалась бы, что Тим правильно воспользовался удачной женитьбой. Это письмо должно быть первым. Но с другой стороны, она, мать, ничего не написала о том, что тоскует по умершей дочери. Значит, писала о своих чувствах раньше? И эти просьбы. Она пишет, чтоб Тим не упрямился и отдал им деньги Тары - это значит, что Тим уже отказывал матери в этом вопросе? Как все это понимать?

И если леди Найт так рада за Тима, зачем она просит его отстаивать интересы другого рода перед лордом Чарх? Дядя этого не потерпит, он воспользуется правом главы рода на родовой суд. А он значительно строже, чем суд государственный. Я много читала про права главы семьи и главы рода - они безграничны. В их власти подвергнуть провинившихся младших родичей и членов семьи физические наказаниям и даже запереть в монастыре. Исключение только для адептов Академий и служащих регулярной армии. Тим уже заканчивает Академию, а в Армию он может попасть только по рекомендации самого главы рода. Я не хочу, чтобы моего мужа пытали из-за леди Найт.

И что за мать будет постоянно указывать сыну на его недостатки?

От давящих дум меня отвлек нарастающий шум за стенами палатки, я выглянула наружу. Сейчас вместо тумана видимость осложняла пелена льющего как из ведра дождя. Снова подумала о пропавшем Тиме, слишком долго его нет. Я надела свой дождевик, достала из рюкзака Тима магический светильник, привязала шарфик к каркасу палатки, как это делал Тим, и вышла наружу, под льющийся дождь. Ничего не было видно, я активировала светильник и подняла его над головой. Казалось, что тьма стала гуще и опаснее, но я отошла от палатки настолько, насколько мне позволяла это сделать длина шарфика и стала ходить из стороны в сторону, размахивая светильником. Хотела громко позвать Тима по имени, но дождь хлестал по лицу, даже руки из-за занятости, сложить рупором не получалось, чтоб приложить их ко рту и позвать Тима. Я вернулась к палатке и, поставив светильник на пол у входа, вошла внутрь. Там скинула мокрый дождевик и стянула сапоги, купленные Тимом специально на практику. Я хотела найти верёвку, чтоб заменить ею шарф. Так бы я смогла отойти от палатки намного дальше. Стала рыться в сумках, нашла ее в той, откуда Тим доставал дождевик. Ещё в ней была пара полотенец. Их я тоже вытащила, сейчас они нам с Тимом понадобятся.

Я быстро привязала верёвку возле шарфика и, натянув сапоги, взялась за дождевик, когда снаружи раздался голос Тима:

- Сафира, это я. Не пугайся.

Я сразу отдернула край палатки, чтоб Тим быстро нашел вход. Он и нашел и встал у самого порога абсолютно мокрый, со светильником в одной руке.

- Сафира, ты зачем оставила под дождем светильник? - Спокойно, как про невыученную тему, спросил Тим. А я от радости, что он вернулся живой, бросилась его обнимать и целовать. Даже допрос о причинах его долгого отсутствии устраивать сразу не стала. Только слезы удержать не получилось, я и так стала слишком чувствительной. А напряжение в последний час было слишком сильным.

- Сафира, только не плачь. Все же хорошо. Я выполнил первое задание, сейчас отошлем его комиссии. Все хорошо. Промокнешь... - Пытался успокоить меня Тим. Сперва он хотел отодвинуться от меня. Но я только сильнее принималась к мужу, так приятно было знать, что он в безопасности, пусть и мокрый, как дельфин.

Когда я выпустила Тима из объятий, он сразу начал раздеваться, сбрасывая мокрые вещи в кучу. Я принесла ему оба полотенца, чтоб он смог вытереться и завернуться в них.

-Тим, почему у тебя брюки порваны?

У него были не просто разодраны штаны на коленках или слегка порваны от касания об острые камни или колючие кусты. С брюк были вырваны огромные куски ткани, и не одном только месте.

- Не важно. Главное, ноги целы - Посмотрел на меня Тим. И стал думать вслух. - Волков на Горе быть не может. Но я убегал и отбивался, кажется, от них. В тумане было не разобрать. Вот запах и клыки ... - Тим продолжил снимать с себя одежду и, завернувшись в одно полотенце, а другое накинув на голову, сел на свой спальный мешок. Я, все ещё пребывая в шоке от услышанного, принесла Тиму, пока он вытирал волосы, вскипяченную мною воду, кофейную пасту, сухари, колбаски и сыр. Сложила все в свою миску и хотела вытащить Тиму ещё орешков и сухофруктов, но меня отвлек Тим.

- Сафира, я сам все сделаю, а ты садись.

- Я хочу поухаживать за тобой. - Не оборачиваясь, сказала я.

- Ты и так мне помогла со светильником. Я на этот свет шел. Ты умница.

А мне хотелось плакать: какие ещё волки посмели напасть на моего мужа?

Пока Тим ел и пил горячую воду, я, на правах жены, осмотрела вещи Тима. Они были изодраны и мокрыми до последней нитки. Я достала из его карманов маленький кожаный тубус, стилет, раздавленные ягоды жимолости, несколько артефактов...

- А где компас? - Спросила Тима.

- Потерял. - Нахмурился он. - Завтра с утра я найду его, он выпал недалеко от плоского камня.

Я не стала больше мешать Тиму есть. А положила возле него белье, водолазку, носки и спортивные штаны. И когда он наелся и оделся, узнала все подробности. Тим, как и сказал мне, сразу пошел к плоскому камню, указанному на карте. Под ним он нашел небольшое углубление и достал из него маленький тубус, но что в нем из-за тумана даже не посмотрел. Тим достал компас, чтоб уточнить направление, тогда и напали