Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen Страница 112

Они требовали запретить это «новое вольнодумство», уверяя Трон, что Империя падет, если эта «зараза» продолжит отравлять умы молодежи. Начались чистки. Под предлогом того, что частные школы сеют крамолу и разоряют казну, их начали закрывать одну за другой.

Но времена уже изменились. Россия — это не только министерские коридоры, это еще и шумные площади, и купеческие лавки, и усадьбы отставных офицеров, сохранивших честь. Гонимые «Коровинцы» ушли в тень, затаились, стали собираться тайно, копить силы для решающей схватки со старым миром.

И эта нарядная баржа, мерно покачивающаяся на озерной глади, на самом деле была «бродячим университетом». Здесь, под носом у полиции, продолжали учить тому, за что в столице можно было легко угодить в каземат.

Глава 96

Сапог

Мысль о том, что его насильно затащили в «логово бунтовщиков», жгла Алексею сердце. Теперь, хотел он того или нет, на нем стояло клеймо «Коровинца», которое в глазах столичной полиции не отмоешь никаким мылом. Его наставник был костяком этого кружка, а значит, и сам Алексей теперь был «в деле».

Он даже начал втайне злиться на Семена Вениаминовича: «Ну зачем, спрашивается, было тащить меня на эту баржу к вольнодумцам? Жил себе спокойно, горя не знал…» Но тут же одергивал себя: если бы не протекция наставника, такие тузы, как профессор Вершинин или сам Савельев, даже не взглянули бы в сторону желторотого студента.

Первый урок в «бродячем университете» прошел для него как в тумане. Честно говоря, из всей беседы Алексей запомнил только то, что Савельев приходится Семену двоюродным братом. Остальные премудрости о «Единстве знания и действия» пролетели мимо ушей.

Последствия этой прогулки не заставили себя ждать: несколько ночей подряд Алексею снились кошмары. Ему грезилось, будто прямо во время экзамена в зал врываются жандармы с лицами палачей. Один из них, с холодными кандалами в руках, рычал: «Попался, голубчик!», и затягивал цепь на шее. Алексей во сне отчаянно брыкался и орал на весь дом: — Я только один раз там был! Больше не пойду, честное слово!

В этот момент кто-то бесцеремонно схватил его за плечо и хорошенько встряхнул. Алексей открыл глаза и увидел над собой встревоженное лицо Степана. — Алеша, вставай! — гремел Степан. — Вставай, а то всё проспишь!

Алексей, еще не отойдя от ужаса, тяжело дышал: — Что… что проспать? — Как что? Губернский экзамен! — Степан чуть ли не за шиворот стаскивал его с кровати. — Половина седьмого уже! Через полчаса ворота закроют!

Обычно Алексей вставал по часам, как заведенный, но сегодня из-за ночных погонь от жандармов он позорно проспал. Мать Степана уже накрыла на стол, но времени на завтрак не осталось совсем.

— А-а-а! — Алексей подскочил как ошпаренный. Он умывался, чистил зубы и натягивал мундир с такой скоростью, что у Степана зарябило в глазах. Не успел тот и глазом моргнуть, как Алексей, схватив экзаменационный портфель, кубарем скатился по лестнице.

На улице еще мерцали звезды. Отец Степана, старый кучер, уже ждал у подъезда, держа вожжи наготове. — Завтрак в экипаже, барин! Прыгайте скорее! Алексей заскочил в пролетку и крикнул: — Гони, дядя, во весь опор!

Лошадь рванула с места. Алексей попытался было съесть пирожок, но коляску так швыряло на ухабах, что он едва не откусил себе язык и решил, что голод — меньшее из зол.

Прошло минут пятнадцать, и вдруг пролетка встала как вкопанная. Алексей высунулся в окно: — Что там, приехали? — Затор, — обреченно выдохнул старик-кучер. — Пробка-с…

Алексей взглянул вперед и онемел. Перед ним, насколько хватало глаз, колыхалось море огней: фонари экипажей, факелы пеших и светящиеся окна карет слились в одну гигантскую огненную змею. Это был «затор» невиданных масштабов — явление для того тихого времени почти немыслимое.

Вся дорога вдоль озера на юге города была забита каретами, телегами, даже волами и осликами, на которых восседали кандидаты. На реке тоже было не протолкнуться — лодки и баркасы сшибались бортами. И ничего удивительного: на губернский экзамен съехались люди из восьми уездов. Кандидатов было в пять раз больше, чем на уездном туре. Не застрять в такой толпе было просто невозможно.

Времени не оставалось. Алексей схватил портфель и спрыгнул на землю: — Всё, дядя, дальше я сам! Возвращайтесь домой!

Старик успел лишь сунуть ему в руку серебряный рубль: — Послушайте, барин! Внутри, говорят, лавки работают, всё продают. Купите себе поесть, не сидите голодным!

Алексей кивнул, сунул монету в карман и, словно юркая рыбешка, нырнул в гущу толпы. Видя, как «первый ученик» бросил экипаж и побежал, другие кандидаты тоже посыпались из карет. Началась безумная гонка. Каждый боялся опоздать, люди толкались, ругались и бежали наперерез друг другу.

Алексей добежал до ворот гимназии в самый последний момент, когда дежурный офицер уже готов был закрыть засов. Он тяжело дышал, сердце выпрыгивало из груди, ноги подкашивались… И тут он почувствовал что-то странное. Левой стопе стало подозрительно прохладно.

Он опустил глаза и похолодел: левой туфли не было. Видимо, её сорвало и втоптало в грязь где-то в той безумной свалке у моста.

Алексей застыл в оцепенении: «Ну за что мне это? Какой позор…» Но поток людей уже подхватил его и внес во внутренний двор. Ему оставалось только вцепиться в правую туфлю пальцами ног, чтобы не войти к экзаменаторам совсем уж босым.

Как и на уездном туре, провожатых и любопытных жандармы отсекали еще на дальних подступах. Дальше, по мощеной дороге к зданию Губернской Гимназии, могли идти только кандидаты.

Но боже мой, сколько их было! К тем, кто блестяще сдал экзамен в этом году, прибавились «вечные студенты» — те, кто прошел уездный тур в прошлые годы, но провалился на губернском. По закону им не нужно было пересдавать начальные тесты, они шли прямиком сюда. Таких «стариков» было раза в четыре больше, чем новичков. В итоге перед воротами в предрассветных сумерках колыхалось море из пяти тысяч человек.

Толпа гудела, как растревоженный улей. Пройти внутрь сразу было нельзя: вызывали строго по спискам уездов. Но попробуй сохрани строй в этой каше! Многие приехали в одиночку — как им в этой тьме отыскать своего инспектора или главу делегации?

Чиновники решили проблему оригинально: каждый уезд соорудил себе опознавательный знак — нелепый, огромный фонарь на длинном шесте. Кандидатам заранее шепнули: «Ищите свой цвет