Опальная фаворитка - Людмила Вовченко Страница 11

Молчание.

— Думала.

Левая щека поднялась.

— Немного.

— Никакого доверия.

Клэр провела пальцами по пряди.

Вчера она нашла в бумагах не только надежду.

Нашла проблему.

Документы требовали человека, который понимает местное право.

Сегодня ей предстояло выяснить, что у неё вообще есть, кроме дома и горячей воды.

По-настоящему.

Не «мало денег».

Не «немного земли».

Цифры.

Люди.

Запасы.

Обязательства.

Вчера она была слишком уставшей.

Сегодня начиналась работа.

— Одеваться.

Люси открыла шкаф.

— Голубое?

Клэр посмотрела на вчерашнее платье, висевшее возле ширмы.

Подол ещё не до конца высох.

— Серое.

Люси достала платье.

Клэр скривилась.

— Нет.

— Но вы сказали…

— Я увидела.

Платье действительно было ужасным.

Не потому что дешёвое.

Потому что цвет превращал бледную Клэр в человека, которого уже отпели.

— Розовое?

Они обе посмотрели на коричневато-розовый кошмар.

— Голубое.

— Оно влажное.

— Тогда серое.

Люси очень серьёзно кивнула.

— Трудное утро.

— Ты ещё не знаешь насколько.

---

Завтрак проходил в маленькой столовой.

Большую Клэр вчера отвергла сразу.

Там было холодно, мрачно и стол рассчитан примерно на двадцать человек, что при нынешнем количестве обитателей превращало каждый приём пищи в поминки по семье.

Маленькая столовая находилась рядом с кухней.

Окно выходило во двор. Стены были обшиты светлым деревом. Возле камина стоял круглый стол на шесть персон.

Уютно.

Если не смотреть на пятно сырости возле потолка.

Жанна принесла яйца, хлеб и маленький кусок масла.

Клэр посмотрела на масло.

Потом на Жанну.

— Это последнее?

Кухарка замерла.

— Почему вы спрашиваете?

— Потому что вы поставили его так, будто прощаетесь.

Жанна фыркнула.

Сегодня на ней было тёмно-зелёное платье, туго натянутое на широкой груди. Рукава закатаны. Серебряные нити в тёмных волосах блестели возле висков. Щёки красные от кухонного жара. На предплечье небольшой старый ожог.

— Не последнее. Предпоследнее.

— Уже лучше.

Клэр разломила хлеб.

Свежим он не был, но Жанна подогрела его возле огня, и корочка снова стала хрустящей.

Масло таяло.

Яйцо было сварено мягко.

Клэр попробовала.

— Огюст?

Жанна резко подняла голову.

— Нет.

— Я просто спросила.

— Я знаю, как вы спрашиваете.

— Мы знакомы второй день.

— Мне хватило.

Клэр улыбнулась.

Пьер, вошедший с корзиной дров, тихо хмыкнул.

Сегодня его можно было рассмотреть лучше.

Высокий, худощавый, немного сутулый мужчина. Лицо длинное, загорелое и обветренное, нос с небольшой горбинкой. Волосы когда-то были чёрными, теперь густо поседели возле висков. Глаза тёмно-синие. На нём грубая коричневая куртка, жилет и штаны, заправленные в тяжёлые башмаки.

Рука перевязана чистой полосой ткани.

Клэр заметила.

— Покажите.

Пьер посмотрел на Жанну.

— Я же говорил.

— Что?

— Что вы спросите.

— Значит, начинаете меня понимать.

Рана выглядела нормально.

Клэр кивнула.

— Живите.

— Благодарю.

— Пьер, после завтрака вы мне нужны.

— Зачем?

— Будем считать.

Лицо мужчины изменилось.

— Что?

— Всё.

Жанна замерла с кувшином.

— Зачем?

Клэр посмотрела на неё.

— Мне начинает казаться, что в Бельфонтене это запрещённое занятие.

---

Через час на кухонном столе лежал лист бумаги.

Клэр сидела во главе.

Перед ней — чернильница.

Перо.

Она держала его и испытывала острое желание извиниться перед всеми шариковыми ручками, которые когда-либо теряла.

— Начнём с еды.

Жанна сложила руки на груди.

— Я могу просто рассказать.

— А я запишу.

— Зачем?

— Чтобы завтра не спросить снова.

Это объяснение сработало.

Клэр вывела первую строчку.

Почерк тела оказался тонким и красивым.

Слава Богу.

Потому что её собственный современный почерк после университета напоминал кардиограмму человека в панике.

— Мука?

— Почти мешок.

— «Почти» — это сколько?

Жанна задумалась.

— Три четверти.

— Крупа?

— Два небольших мешка.

— Какая?

— Ячменная. Немного гречневой.

Клэр подняла голову.

— Гречка?

— Да.

— Прекрасно.

Жанна явно не поняла энтузиазма.

— Соль?

— Есть.

— Сахар?

Кухарка посмотрела на неё с сожалением.

— Немного.

— Кофе?

Пауза.

Клэр медленно отложила перо.

— Жанна.

— Осталось на несколько раз.

— Это уже чрезвычайная ситуация.

— Вы почти его не пили.

Клэр застыла.

Предшественница.

Конечно.

— Теперь буду.

— Он дорогой.

— Значит, сначала разбогатеем.

Пьер засмеялся.

Клэр продолжила.

Сыр.

Лук.

Морковь.

Сушёные бобы.

Немного ветчины.

Яблоки.

Мёд.

Травы.

Несколько бутылок вина.

Две бутылки крепкого спиртного.

Клэр посмотрела на Пьера.

— Вот оно.

— Что?

— То, чему вы вчера так обрадовались.

Он сделал невинное лицо.

Получилось плохо.

— Я думал, для раны.

— Конечно.

Жанна громко фыркнула.

Дальше — хозяйство.

Семь кур.

Огюст.

Три лошади.

Небольшой запас овса.

Дров — мало.

Свечей — мало.

Мыла — мало.

Льняного полотна — немного.

Угля практически нет.

Клэр записывала.

Постепенно улыбка исчезала.

Вот она.

Настоящая бедность.

Не эффектная.

Не романтическая.

Не та, где героиня открывает сундук, находит фамильное ожерелье и через страницу покупает половину графства.

Бедность пахла холодным домом, считанными свечами и вопросом, хватит ли овса лошадям.

— Деньги.

Все замолчали.

Клэр посмотрела на Маргариту.

Та принесла небольшой кошель.

Положила на стол.

Он издал совершенно неубедительный звон.

— Это всё?

— То, что дала ваша матушка на содержание.

Клэр развязала шнурок.

Пересчитала.

Монеты были непривычными.

Она знала общую систему эпохи, но знание из учебников и реальные деньги в ладони — две разные вещи.

Ливры.

Су.

Денье.

Не евро.

Не банковский счёт.

Не приложение, где цифры менялись после одного движения пальца.

Настоящий металл.

Клэр пересчитала ещё раз.

— Она нас очень любит.

Маргарита опустила глаза.

— Этого хватит…

— Ненадолго.

— Да.

Клэр завязала кошель.

— Доход с земли?

Пьер покачал головой.

— Земли давно почти не дают дохода.

— Почему?

— Часть сдают. Платят плохо. Часть стоит. Виноградник заброшен.

Клэр подняла голову.

— Виноградник?

— Маленький.

— Почему заброшен?

Пьер пожал плечами.

— Болел. Работников не было. Потом никто не занимался.

— Сад?

— Яблони. Груши. Сливы. Несколько ореховых деревьев.

— Урожай?

— Если ухаживать.

Клэр записала.

— Огород?

Жанна ответила:

— Есть участок. Сейчас почти пустой.

— Почему?

— Осень.

Клэр кивнула.

Разумно.

Она не собиралась требовать клубнику в ноябре.

— Когда обычно первый серьёзный холод?

— Может быть скоро, — сказал Пьер. — А может, через месяц.

Клэр посмотрела на дрова возле стены.

— Значит, дрова — первое.

— Они стоят денег.