Мужчина из ведьминых грез - Екатерина Полянская Страница 11

– Что смотришь? Помогай, – велела беспамятному.

Он послушно приблизился, но к делу так и не пристроился.

Если кот над нами и ржал, то делал это незаметно и без комментариев, за что я была ему самую капельку благодарна.

– Ты очень красивая, Злата, – негромко заметил беспамятный и попытался утопить меня во взгляде.

Я послала небольшой импульс силы, чтобы закрыть дверь. Не хотелось давать старому прохвосту лишний повод для насмешек.

– Сладкой бессонницы, голубки, – донеслось с той стороны.

Тьфу. Сглазила.

– А ты очень приворожен, – напомнила, если вдруг кое-кто забыл.

Эффекта слова не возымели, и я как-то внезапно оказалась в кольце крепких рук. Начала таять в их тепле. Растворяться в нежной, но твердой хватке. Что-то чувствительное внутри меня замурлыкало, хотя я никогда не ассоциировала себя с кошачьими.

Лица коснулось дыхание.

В запасе было целое мгновение, чтобы остановить поцелуй, но я почему-то его не использовала.

Теплые губы коснулись моих.

Совсем не нежно…

Напор сбивал с ног, заставлял цепляться за плечи беспамятного. Ощущения, эмоции закручивались в вихрь, поразительным образом соединялись, и я очень быстро перестала понимать, где его, а где мои собственные.

Удовольствие.

Пьянящее притяжение.

Волшебство взаимности.

Ладони беспамятного прошлись по спине, пересчитали застежки на платье. Лишь ощутив холодок обнаженной кожей, я опомнилась.

Вот… тьма побери! Желательно того, кто устроил нам такую подлянку.

– Стой… – Я уперлась беспамятному в грудь, отстраняясь.

Он… позволил мне это сделать. Разочарования, впрочем, не скрывал.

– Почему? – Прямота граничила с наглостью, и… на меня никогда никто не смотрел с таким жаром. – Мы уже делали это раньше. Притяжение взаимно, не отрицай.

Не будь я ведьмой, которой доступна тьма, непременно бы покраснела.

А так… все сокровенные эмоции остались надежно заперты внутри.

– Твой приворот здесь. – Я прижала ладонь к мускулистой груди в том месте, где билось сердце, и испытала почти физическое удовольствие от того, как мужчина вздрогнул от моего прикосновения.

С ответом он так сразу не нашелся, так что я продолжила:

– А точно мы что-то делали друг с другом прошлой ночью? Что именно? Вспомнил подробности?

– Н-нет, но…

– Может статься, что ничего и не было. А знаешь, что еще может быть?

– Что? – явно без желания услышать ответ, спросил беспамятный.

– Ты можешь оказаться женат. Или обручен. Тьма, ты же совсем ничего не помнишь!

Он вздрогнул, как если бы мои слова его ударили, и сам отшатнулся от прикосновения.

Укладывались в напряженном молчании. Мягкие баррикады из подушек существенно сокращали доступное пространство, так что обоим было неудобно. Но если я старательно пыталась заснуть, то беспамятный смотрел в потолок, думал о чем-то и время от времени горестно вздыхал. Раз. Другой…

После третьего я не утерпела и стукнула его подушкой.

– И что, это так и работает? – с трудом сдерживая гнев, спросил он. – Один приворот, и человек забывает, кого только что любил и начинает влюбляться в кого-то еще?

– Нужен очень темный приворот, – со вздохом объяснила я. – И не начинает влюбляться, а становится одержим объектом наведенных чувств.

Не стану лишний раз напоминать, что это запрещено. Строжайше.

– Тогда мой приворот работает неправильно, – пробормотала эта жертва магии и наконец прикрыла глаза. – Ты мне очень нравишься. Я как будто всю жизнь ждал такую девушку. И хотел бы узнать, что из этого получится. Но я контролирую ситуацию.

Вот примерно так все привороженные и думают. Наверное.

Действия настоящего темного приворота я вживую никогда не встречала.

Усевшись, я оперлась на нагромождение подушек и посмотрела на это горе луковое магическим взглядом.

– Твой приворот почти совсем не темный.

– И что это должно значить? – мигом оживился беспамятный.

– Я не знаю, – вздохнула устало.

Тишина требовала чем-то занять ее, и я наколдовала звездное небо на потолке. Иллюзию, конечно.

– Утром попробую его снять, – поделилась принятым решением с беспамятным.

– И потом мы посмотрим, что из наших отношений получится. Я же тебе тоже нравлюсь, правда?

Мужчин без дара до вчерашнего дня я вообще не рассматривала как возможную пару для себя, но взаимного притяжения не могла отрицать. Он умный, рациональный и умеет выжимать из этого максимум личной пользы. Еще симпатичный и держится так, будто ему по плечу любой подвиг. Не паникует из-за ситуации, в которой мы оба застряли.

Но где гарантия, что он останется таким, когда память вернется?

– Посмотрим. – Я неопределенно дернула плечом.

Ни о чем четко мы не договаривались.

Но он протянул руку, и я инстинктивно вложила свою ладонь в его.

– Отлично, – усмехнулся этот наглец и слегка сжал мои пальцы. – У нас есть сделка.

– А?! – Вот слов на него нет. Приличных. – Да иди ты во тьму!

– Помнится, ты уже пыталась отправить меня туда, но ничего не получилось, – хмыкнуло мое блондинистое наказание и скрылось за подушками.

– Ну тебя!

– Спокойной ночи, Злата.

Спихнуть бы его на пол за такие выкрутасы, но я слишком устала.

* * *

Беспамятный был бы идеальным поклонником, если бы наши отношения начались как-то иначе. Это я со всей неотвратимостью осознала, когда утром он приготовил мне кофе и вполне аккуратный бутерброд.

Чудо же, право слово.

И магия его не пугала и не вызывала зависти, как у большинства неодаренных.

Оставалось лишь вздыхать и искать выход из затруднительного положения.

– Учтите, если соберетесь завести потомство: фамильяр нянькой не работает, – не смог не испортить настроение кот.

Ему достался точно такой же бутерброд, как и нам с беспамятным. И чистую воду в мисочке кто-то заботливо сменил. Кто-то – не я.

Ну-ну.

– Ничего мы не собираемся заводить! – нашипела на всех возмутителей спокойствия я. – У нас вообще не такие отношения!

– Все так говорят, а потом: «Золтер, посмотри за малышом, ну что тебе стоит!» И начина-а-ается…

Тут я не вытерпела.

– Золтер, прекращай брехать, ты же вроде не собака! С тобой и бабушкой я стала жить, когда мне исполнилось шесть, так что качать люльку и греть для меня молоко тебе точно не приходилось.

Глазищи кота таинственно блеснули.

– Злата, тебе прекрасно известно, что я был фамильяром твоей бабушки Греты всю ее жизнь, – принялся привычно занудствовать кот.

– Ага, – лениво кивнула я, попивая кофе.

– Но ты не знаешь, что я верно служил двенадцати поколениям ведьм вашей семьи. – Золтер принял важный вид… и вроде бы даже не выделывался. – Эти ведьмы рождались и умирали на моих глазах. В некоторых случаях – буквально.

Что сказать… кофе я все-таки подавилась.

Утро стало тихим, и так продолжалось, пока по улице не прошел почтальон и в ящик не опустилась газета.