Корона войны и тени - Дж. Р. Уорд Страница 11

Моё лицо горит, но не от стыда. Мне интересно, что было бы, если бы я взяла его медяк и сделала то, что он приказал мне… и не могу поверить, куда ведёт меня мой разум. Я должна быть осторожна с ним, и я осторожна. Но есть что-то ещё.

Переведя взгляд на очаг, я смотрю в пламя, наблюдая за колебаниями света, за тем, как языки тепла переплетаются и изгибаются друг к другу…

Внезапно вернувшись в реальность, я смотрю на свою старую добрую подругу. Она откинулась назад на подушки, пустая кружка висит у неё в руке, а внимание, кажется, сосредоточено на чем-то вдалеке между нами.

— Мар? — Я забираю кружку и стучу по её плечу. — Мар. Посмотри на меня. Мар.

Как только я начинаю беспокоиться, что превысила дозу, она поворачивает голову в мою сторону, как будто возвращается из какого-то далекого места в своем сознании.

— Я хочу, чтобы ты сделала для меня кое-что, Соррель.

Хотя я стараюсь не прикасаться к людям, я беру её ладонь в свою.

— Конечно. Всё, что угодно.

Когда она снова замолкает, я начинаю возиться с одеялами свободной рукой, как будто это может оживить её…

— Ступай к тем полкам. — Её скрюченный палец указывает через узкую комнату, жесткий, как сучок на ветке. — Третья сверху.

Её голос звучит не повелительно, как бывает, когда она приказывает мне. Я не уверена, какой именно тон она использует.

Я ставлю кружку и подхожу к указанному месту.

— Мар?

— Панель, она шатается. Нажми на стыке с молдингом.

Я нахожу трещину, и под давлением дерево уступает, открывая тёмную щель. Я оглядываюсь через плечо и жду указаний.

— Продолжай, — говорит она тихо. — Достань это.

— «Это» это что?

— Твоё будущее.

Запустив руку в отверстие, я думаю о крысах, ищущих укрытие от холода и сырости в протекающих стенах лавки. Но вместо маленьких бешеных зубов я чувствую что-то похожее на бархат. Я пытаюсь вытащить предмет, поражаясь, насколько это тяжело…

Красный бархатный мешочек завязан сверху золотой лентой, которая ловит блики пламени.

— Что это? — повторяю я.

— Открой.

Неуклюжими руками я выполняю указание…

Королевские монеты высыпаются мне на ладонь и падают на пол, приземляясь сверкающим звенящим хором у моих ног.

— Мар… — выдыхаю я.

Моя пожилая подруга садится так, как не могла сделать этого целый месяц.

— Когда меня изгнали, я утащила их в подоле своего платья. Поскольку я всё ещё была законной женой дворянина, меня не обыскивали.

Переворачивая монету в ладони, я замираю от восхищения.

— Я никогда не видела золотой монеты.

Как же они прекрасны. Каждая королевская днака украшена гордым профилем бородатого короля с одной стороны и свирепой головой грилона с другой, и о, как ощущается их тяжесть. Они полны ценности.

— Я хочу, чтобы ты забрала всё и ушла сегодня.

Когда её повелительное распоряжение доходит до меня, я резко оборачиваюсь.

— Что? Я никуда не собираюсь…

— Мы не в безопасности здесь. Если ты что-то почувствовала прошлой ночью…

— Это был только мой страх.

— Я в это не верю. — Мар снова опускается с тихим стоном. — Моё время подходит к концу, и я понимаю, что единственное, о чём я думаю — это ты…

Я хочу прервать её, но Мар заставляет меня замолчать, вскинув руку.

— Меня лишили детей, когда изгнали из двора, никто из них не потрудился найти меня или предложить милостыню на моё содержание. Следовательно, ты — моя единственная дочь, и ты заслуживаешь всё, что у меня есть.

Я сдерживаю слёзы, ведь никто никогда не признавал меня.

Мар как будто чувствует мои чувства и говорит мягче:

— Когда я мирно помру в этой постели — и мы договорились, что ты не будешь вмешиваться — больше не останется уз, связывающих тебя с этой деревней. Ты должна уйти, и уйти сейчас, чтобы я не провела свои последние дни в тревоге.

Я аккуратно складываю то, что осталось у меня в руке, в бархатный мешочек. Затем я присаживаюсь и подбираю остальные монеты одну за другой. Я осматриваю все, переворачивая, хотя они абсолютно одинаковы: Грилон и Король. Грилон и Король. Грилон и…

Нет, одна из них отличается. На ней изображён молодой король, а с обратной стороны — корона. Без сомнения, это старая монета, когда король Рем только взошёл на престол.

— Соррель.

— Ты не можешь называть меня дочерью и ожидать, что я тебя покину.

Кроме того, рожающие женщины, такие как Элли, нуждаются во мне. И дети. Но я не произношу это вслух, хотя Мар знает, чем я занимаюсь.

А ещё я трусиха. Хотя у меня бывают всплески силы, они скоротечны, потому что это не моя истинная натура. Даже с золотом я была бы бесполезной там, во вне, парализованная тревогой и потерянная перед большими опасностями Анатоса.

Я не выживу за стенами этой деревни.

Мар снова поднимает свой искривлённый палец и указывает на меня.

— В жизни каждого приходит время, когда нужно выбирать себя, а не других. Ты должна сделать это сейчас. Речь идет о выживании. Возьми монеты, купи себе лошадь у мистера Браунли и уезжай.

— Если я расплачусь такой монетой? — Я поднимаю последнюю золотую днаку. — В этой деревне или где-то ещё? Меня примут за воровку. Только члены двора могут ими расплачиваться… и вообще, я никуда не уеду…

— Ты должна. — Голос Мар становится тише, хотя мы наедине. — И кто-то с твоими способностями едва ли беззащитен.

— Я не знаю, о чём ты…

— Соррель.

Моё имя произносят с такой настойчивостью, что я едва не смотрю Мар в глаза. И в тишине, наполняющей пространство между нами, я чувствую подавляющий страх, который гремит в моём сердце.

— Я не смогу… выжить там одна, — протестую я. — Я недостаточно сильна.

— Так найди кого-то, кто сможет тебя защитить. — Мар кивает на монеты. — И они помогут тебе — золото можно переплавить. Его ценность не в образе короля, а в самом металле.

— Но что насчёт тебя? Кто принесёт тебе еду и воду…

— Мой сон в эти дни такой глубокий, что я с трудом возвращаюсь в сознание, у меня нет ни жажды, ни голода. Скоро я уплыву за горизонт и обрету вечный покой с моим отцом, который любил меня, и с моей матерью, для которой я была драгоценностью. Я пресытилась Анатосом и готова к этому. Моя единственная забота… это ты.

Я прячу последнюю монету обратно в мешочек, и, когда приятный перезвон затихает под красным бархатом, я представляю наёмника в таверне, рукоять