Лихие приключения вдовы со стажем - Елена Аркадьева Страница 11

На первом этаже находились служебные помещения, кухня с уже начищенной утварью, комнаты для прислуги — простые, но опрятные, готовые принять новых работников.

Гостиная, где состоялась наша встреча, столовая, кабинет хозяина дома, который я уже использовала как свой собственный, и библиотека, соседствующая с ним, располагались в другом крыле особняка.

Второй этаж занимали личные апартаменты: хозяйские спальни, детская, гостевые комнаты, готовые к возможному, но пока не планируемому присутствию.

Третий, мансардный этаж…

— До настоящего времени он служил хранилищем для ненужных вещей, госпожа, — пояснила Марта. — Это потребует отдельного решения.

Я лишь взглянула на узкую лестницу, ведущую туда, живо представив под этим коротким описанием целые кучи старых, оставленных, ненужных предметов…

Что ж, может быть, в ближайшем будущем нам и подвернётся возможность заняться этим, но не сейчас.

Я кивнула, давая домоправительнице понять, что обязательно подумаю над этим, тем самым завершив импровизированную инвентаризацию особняка.

* * *

Ночь была на подходе…

Я осталась совершенно одна в этом старом, странном доме. Нет гвардейцев, что ещё вчера благодаря распоряжению полковника охраняли мои двери, нет слуг, которых хотя и наняли сегодня, но отпустили по домам для сборов…

Что ж, как я понимаю, придется «договариваться» с мистическим особняком, который, возможно, в знак благодарности за мои старания, решил начать делиться своими секретами.

Первое: мне придется обеспечить собственную безопасность. Для этого я с особой тщательностью обследовала все шкафы кабинета, в одном из которых, к своей радости, обнаружила подобие старинных пистолетов.

— Спасибо, дом! — поблагодарила я своё «приданое», понимая, что с этими раритетами смогу выстроить какую-никакую видимость «защиты».

Если вчера ночной гость так нахально и самоуверенно проник в кабинет покойного маркиза, тогда что ему мешает ещё раз нанести свой поздний визит?

Угроза была прямой, и необходимость принять все меры безопасности была очевидной…

Решив провести ночь подле странной картины, я устроила себе местечко для наблюдения в спальне покойного маркиза, полагая, что то — ценное, разыскиваемое вором, и есть карта, скрытая от посторонних глаз особым хитроумным способом.

Переодевшись в темные одежды, я устроилась на полу напротив входа в комнату, за монументальной кроватью, логически полагая, что я смогу увидеть ночного визитера, если он вздумает, как вчера, проникнуть через окно, но и в то же время, если воспользуется дверью.

На шее свисток — скорее как отвлекающий маневр, поскольку просто некому на него реагировать, по правую руку пистолеты…

В тревожном ожидании я вновь проваливалась в свои воспоминания, как к какому-то итоговому анализу своей жизни…

* * *

— Только дань уважения к Ольге Петровне Богородской, которая самолично попросила меня об услуге стать твоим адвокатом, Катюха, не позволила мне бросить тебя на произвол судьбы, — Яков Левин, как всегда, был прямолинеен в своих признаниях…

Я часто ловила себя на том, что пытаюсь вспомнить его лицо до того, когда произошел тот самый переломный момент, когда он из успешных адвокатов по гражданским делам перешел в когорту легенд уголовных защитников.

Мне было неведомо, что именно руководило моим мужем в те далёкие времена. Мечта о богатстве и славе? Не думаю…

Он верил в презумпцию невиновности как в святой догмат.

— Каждый человек заслуживает лучшего адвоката, которого способен найти, — пояснял он, поправляя очки. — Даже если он виноват. Особенно если он виноват! Потому что система должна быть безупречной, а не удобной.

И он стал этим лучшим адвокатом. Его аргументы были всегда отточены. Он видел слабые места в обвинении за километр. Сначала к нему шли отчаявшиеся обыватели, мелкие жулики, неудачливые бизнесмены. Затем — те, у кого были серьёзные проблемы. А потом пришли ОНИ…

Успех — штука коварная…

Сначала это были просто «сложные дела». Дела, где обвиняемые носили не фамилии, а прозвища, и говорили мало, а платили много.

Я видела его посетителей. Они не шумели и не угрожали — эти люди в дорогих костюмах. Они просто располагались в его кабинете и смотрели на Левина с характерным уважением.

Он не был «их» адвокатом, он стал их стратегом. Его мозг, «работающий» в рамках закона, начал просчитывать шаги не по ходу одного дела, а целой системы, со своими логическими и юридическими взаимосвязями.

Яков мог предсказать действия прокуратуры, знал, какого судью лучше просить об отсрочке, какое незначительное нарушение процедуры можно превратить в брешь в стене обвинения. Он вытаскивал людей из-под самых сложных статей. И с каждым таким «вытащенным» его имя обрастало не просто славой, а авторитетом.

Я хорошо помню тот вечер, когда он впервые упомянул своего «очередного» клиента. Вернулся поздно, не прикасался к ужину, налил себе коньяк — чего обычно не делал.

— Сегодня был Вася Денежный, — сказал он в пространство, глядя не на меня, а на тёмное окно.

— Вася Денежный? Звучит как персонаж из плохого романа, — попыталась пошутить я.

— Не смейся, — Левин отхлебнул коньяк и пояснил: — Это не просто уголовник — это частная институция со множеством личных юристов. И он просит моей консультации на постоянной основе…

Тогда я многое поняла. Мой муж был уже не просто успешный адвокат — он стал значимой фигурой в своей сфере. Не просто полезным инструментом, а своего рода основанием. Частью той параллельной правовой системы, где вместо законов — понятия, а вместо судей — воры в законы.

Левин до конца был уверен, что не продал душу за деньги. Он просто делал свою работу блестяще. Даже слишком хорошо. Он защищал. Но кого и от кого? От закона? Но во имя чего?

Он так и не увидел этой грани. Для него мир превратился в шахматную доску, где он был гроссмейстером, защищающим свою сторону. Да, сторону с дурной репутацией, но правила игры — уголовный кодекс, процессуальные нормы — для него оставались священными…

Глава 12

Тишина дома давила на меня тяжким грузом. Я растворилась в ней, сливаясь с темным пологом кровати. Каждая секунда растягивалась в минуты, даже собственное дыхание казалось непозволительно громким.

Я ждала…

Он пришёл после полуночи. Сначала послышались осторожные шаги за дверью. Затем щелкнул запертый замок — старый механизм покорился ему достаточно легко. Он проскользнул в спальню, словно быстрая тень. Лунный свет, падающий из окна, обрисовал тёмный силуэт высокого мужчины.

Тот самый «ночной гость». Сомневаться не приходилось…

На мгновение он замер, словно что-то почувствовал, и резко повернулся в мою сторону. Несмотря на всю предпринятую конспирацию, он увидел мой силуэт, пытающийся слиться с тенью кровати,