Попаданка. Седьмая казнь дракона - Лилия Тимолаева Страница 11

— Тогда изменения возможны, — сказала я.

— До заката.

— А если мы найдём решение, которое сохранится после него?

Сайлас посмотрел на улицу.

— Для этого сначала нужно понять, что сохраняется.

Мы вышли из склада.

Праздничная толпа помогала скрываться. Горожане видели светлый плащ Сайласа и завернутый клинок за моей спиной, но никто не ожидал встретить на рынке хранительницу с казнённым драконом. Узнавание зависит не только от лица. Люди замечают то, что готовы увидеть.

Я всё же держалась ближе к стенам.

Мы прошли мимо фонтана. Вода поднималась золотистыми струями и стекала в чашу, выложенную чёрным камнем. На краю сидела девочка с красной лентой. Через несколько мгновений мать должна была позвать её, девочка встанет, лента упадёт в воду.

Так происходило каждый день.

— Лисса! — крикнула женщина из толпы.

Девочка вскочила и побежала к ней.

Красная лента упала в фонтан.

Сайлас заметил мой взгляд.

— Знакомое событие?

— Да.

Я достала ленту из воды и положила на сухой край чаши.

— Теперь она останется здесь до вечера.

— А утром вернётся в волосы девочки.

— Проверим.

Мы продолжили путь.

У следующего дома я нашла участок светлой стены, закрытый от основной улицы навесом. Достала из кармана металлическую застёжку, снятую с церемониального плаща, и нацарапала тот же круг с вертикальной чертой.

— Обычная отметка, — сказала я. — Только моя.

Сайлас провёл пальцами по царапине.

— Стена старая. Здесь множество следов.

— Я запомню место. Три окна, синяя дверь, трещина в форме молнии.

— Если утром не вспомните?

— Я помню все семь дней.

— Память может быть частью роли. Чем дальше мы уйдём от привычного ритуала, тем меньше уверенности, что она сохранится полностью.

Эта мысль мне не понравилась. Я считала собственную память единственным надёжным преимуществом. Если петля могла отнять и её, мы потеряли бы весь путь, пройденный под городом.

— Тогда оставим отметку, связанную с нами обоими, — решила я.

— Каким образом?

Я развернула клинок. Люди проходили в конце переулка, но сюда не заглядывали.

— На двери внизу механизм сработал, когда ты положил руку поверх моей. Изображение тоже показывает две силы, соединённые над знаком. Возможно, след сохранится, если мы создадим его вместе.

— Возможно, стена взорвётся.

— Предлагаешь сначала испытать на чём-то менее ценном?

— Предлагаю отойти от жилого дома.

Мы нашли тупик за пустой мастерской. Его замыкала массивная подпорная стена, отделявшая нижний квартал от солнечных террас. На камне не было окон, дверей и украшений.

Я приложила остриё клинка к поверхности.

— Что ты можешь сделать?

Сайлас снял перчатку, которую нашёл вместе с плащом. На его ладони проступили тёмные линии. Они собрались вокруг пальцев, превращаясь в тонкое красноватое свечение.

— Цепи забрали большую часть силы, но для искры хватит.

— Только не сожги стену.

— Вы хотите оставить вечный знак и одновременно сохранить кладку?

— Жители наверху не виноваты в наших опытах.

Он встал рядом. Жар его ладони ощущался через воздух.

— Какой знак?

Я вспомнила рисунок из подземного зала: золотая линия клинка и тёмно-красная сила дракона соединялись в круге.

— Повторим символ с изображения.

Сайлас помрачнел.

— Мы не знаем, что он означает.

— Поэтому изменим его. Добавим черту, которую выберем сами.

Я провела клинком половину круга. Сайлас коснулся камня двумя пальцами и завершил вторую половину огненной линией. Когда концы соединились, стена дрогнула. Из центра круга вышел короткий луч и прочертил горизонтальную полосу.

Получился знак, похожий на закрытый глаз.

— Этого не было на картине, — сказала я.

— Символ создался сам.

Я коснулась его клинком. Камень оставался прохладным, но золотая и красная линии продолжали светиться внутри, уходя в глубину.

Сайлас накрыл ладонью часть знака. Свечение стало ярче.

— Он связан с нами обоими, — сказал он. — Я чувствую отклик.

— Если утром знак исчезнет, потеряем только несколько минут.

— Если сохранится, Мерод тоже сможет его найти.

— Тогда к следующему рассвету нам придётся добраться сюда раньше него.

Издалека донёсся звон.

Мы одновременно повернулись к улице.

— Стража, — сказал Сайлас.

На соседней площади люди расступались перед вооружённым отрядом. Гектор шёл впереди без парадного плаща. Его лицо было напряжено, а двое стражников несли расколотое звено с помоста.

— Они ищут нас, — сказала я.

— Пока ищут дракона и похищенную хранительницу.

— Почему похищенную?

— Мероду выгоднее объявить вас жертвой. Если жители узнают, что Рута Фальк добровольно освободила приговорённого, возникнут вопросы к ритуалу.

Гектор остановился у фонтана и заговорил с торговцем. Тот указал в сторону склада.

— Уходим.

Мы направились к противоположному выходу из тупика, но путь перекрывала высокая решётка. За ней начиналась лестница к верхним террасам. Замок открывался со стороны улицы, где уже появлялись стражники.

Сайлас взялся за прутья.

— Отойдите.

— Ты сможешь сломать её?

— Постараюсь не привлекать весь квартал.

Чешуя распространилась по его рукам. Металл прогнулся, издав протяжный скрип.

— Очень незаметно, — заметила я.

— Можете предложить другой выход.

Я сняла клинок и вставила его между створками. Золотые знаки вспыхнули. Замок щёлкнул, решётка открылась сама.

Сайлас посмотрел на меня.

— Раньше сказать не могли?

— Я не знала, что сработает.

Мы прошли на лестницу и закрыли решётку. Снизу раздался голос Гектора:

— Проверить проходы к верхнему кварталу!

Подъём оказался длиннее, чем выглядел. Ступени шли вдоль внешней стены домов, пересекали каналы и выходили на крытые мосты. С каждым ярусом улицы становились просторнее, а одежда прохожих — богаче. Здесь меньше праздновали и больше обсуждали происшествие на площади.

Я слышала обрывки разговоров.

Одни утверждали, что дракон исчез после казни. Другие видели, как чудовище утащило хранительницу под землю. Третьи уверяли, что помост раскололся из-за ошибки Руты Фальк.

— К полудню меня обвинят в разрушении города, — сказала я.

— Мерод не станет ждать так долго.

— Почему жители верят любой версии?

— Потому что им нужна причина считать себя в безопасности.

— Ты говоришь о них с презрением.

— Я говорю о людях, которые двенадцать лет приходили смотреть на мою смерть.

Он шёл рядом, не повышая голоса, однако я услышала скрытую тяжесть.

— Они не помнят прошлых казней.

— Одной им достаточно.

Ответить было нечего.