Как мама меня богатому дракону продала - Александр Шугарт Страница 11

Эвелина подошла ближе и заглянула через мое плечо.

— Напишите еще: “договор ведет себя как избалованный аристократ”.

Я же просто ощущал, как она стоит совсем рядом, практически вплотную. Как назло, эта невозможная женщина подалась вперед, опираясь о стол ладонью, и ее грудь коснулась моей спины.

По телу пробежало электрическим разрядом, и я с трудом дописал совсем не то, что Эвелин предлагала.

“Прошу срочно разъяснить критерии.”

— Скучно, — сказала она и все-таки отошла.

Я бросил письмо на пластину, серебро вспыхнуло синим огнем, бумага исчезла в тонкой полосе света, и в кабинете стало тихо. Указал на кресло у камина.

— Сядьте пока. Ответ Миля может занять несколько минут.

— Я не собираюсь устраиваться у вас в кабинете.

— Тогда стойте, если угодно, но лучше подальше от меня.

— Вы всегда такой гостеприимный? — тут же вспыхнула она, скрещивая руки на груди, но делая еще пару шагов назад, слава всем богам.

— Только с женщинами, которые приходят ко мне обвинять древнее право.

— То есть опыта у вас почти нет.

— До вас моя жизнь была значительно беднее.

И это правда. Эвелина все-таки медленно села в кресло, а я остался у стола. Так было безопаснее. Между нами стояли два кресла и вся моя способность не делать глупостей.

— Вы сегодня весь день занимались винодельней? — спросила она вдруг. — Я могу чем-то помочь?

— Да, я составил список, обсудим за завтраком, если вы не против.

Надеялся, что не против. Но за эти несколько суток я понял, что опасность не всегда приходит с огнем, когтями и вражеским гербом. Иногда она сидит в кресле напротив, рыжая, упрямая, на которую ты вообще никаких прав не имеешь.

Серебряная пластина на столе вспыхнула, бумага развернулась и легла передо мной. Эвелина тут же вскочила и подошла снова. Боги, зачем…

— Что пишет этот пособник магического разврата?

Я взял лист, сначала прочитал сам, а затем молча протянул девушке. Она выхватила его, пробежала глазами и побледнела от возмущения.

– “Подтверждение связи должно быть достаточно убедительным”? — прочитала она вслух. — Достаточно убедительным?! Это что вообще значит?

— Полагаю, сухой поцелуй договор не засчитал.

Печати снова нагрелись, потому что время ушло за девять вечера на целых пятнадцать минут. Эвелина сжала письмо в кулаке.

— Нет, ну замечательно. Просто прекрасно. Теперь древнее драконье право решило, что я плохо целуюсь.

— Я уверен, дело не в этом.

Она резко посмотрела на меня, затем прищурилась и сделала шаг вперед, зажимая меня между собой и столом.

— А вы откуда знаете?

— Я…

Впервые за долгое время не сразу нашел ответ, потому что неправильных было много.

Потому что я помнил каждый ее поцелуй. Первый — злой, вынужденный, как вцепилась мой камзол. Второй — в спальне, где она дрожала от ярости и смущения, а я думал только о том, как не испугать ее, не взять больше, чем она готова отдать.

Потому что, если бы сказал ей правду о том, как хочу ее, она бы отступила на шаг, еще на один, затем посмотрела бы так, как смотрят на опасного зверя. И исчезла.

— Потому что дело в магии, — сказал я наконец, а она то ли поверила, то ли не захотела продолжать, но отступила. — И нам нужно закончить процедуру.

Она бросила письмо на стол и сделала несколько шагов по кабинету. Печать светилась у нее на запястье, а я стоял неподвижно и думал, что самообладание, оказывается, не железное. Скорее, оно тонкое стеклышко. Красивое, но совершенно непригодное для того, чтобы по нему ходила Эвелина Астерен и рассуждала о поцелуях.

— Значит, слушайте сюда, лорд Валльгард, — сказала она, резко повернувшись ко мне. — Хватит меня хватать, притягивать, разворачивать за подбородок. Руки держите при себе.

Черт побери. Но я молча принял удар и кивнул.

— Тогда… тогда я все-таки сама.

— Что именно? Будете меня трогать?

— Поцелую, — она вспыхнула до кончиков ушей, но упрямо вскинула подбородок. — Раз договору нужна убедительность, я сама могу его убедить.

Она шагнула ко мне.

Потом еще один шаг…

Остановилась. Снова шагнула.

А я даже руки убрал за спину, потому что так хотя бы мог сделать вид, что контролирую происходящее, хотя внутри давно стоял на краю обрыва. Эвелина поднялась на носки, нахмурилась и быстро чмокнула меня в губы. До невозможности мило, но совершенно бессмысленно. Потому что печать на ее запястье вспыхнула, издала тихий, почти издевательский щелчок и тут же снова нагрелась.

Мне же хотелось положить ладонь ей на талию, притянуть ближе и поцеловать так, чтобы древний договор наконец заткнулся. А потом не отпускать… Совершенно не отпускать, напротив, усадить на этот стол и…

Очень разумное желание для человека, который пытается убедить женщину, что он безопасен.

— Эвелина, — сказал я тихо. — Если вы скажете нет, я отойду.

Она смотрела на меня несколько долгих секунд, потом выдохнула и отвернула лицо, сдаваясь.

— Только без вашего этого… хватания.

Тогда я коснулся осторожно ее талии, Эвелина напряглась на миг, но осталась на месте, только пальцы ее легли мне на грудь поверх камзола, как предупреждение. Или как разрешение.

Я наклонился и поцеловал ее сам. Медленно, сначала просто соприкоснувшись губами, сминая их в сдержимаемой жажде. Пальцы Эвелин сильнее сжали мой камзол, она сердито выдохнула, но все-таки ответила, позволяя углубить поцелуй.

Печати на наших запястьях вспыхнули одновременно, внутри разлилось тепло, и я едва не потерял ту самую грань, за которой уже не смогу остановиться.

Десять секунд давно прошли, и мы оба это знали. Но первой отстранилась не она — я заставил себя разорвать поцелуй, потому что еще немного, и договор стал бы не самой большой нашей проблемой.

Печати погасли.

Эвелина стояла близко, слишком близко, с чуть припухшими губами, сбившимся дыханием, все еще сжимая камзол. Потом медленно опустила взгляд на собственные руки и тут же отпустила меня, будто обожглась.

— Процедура выполнена, — сказала она хрипловато. — Достаточно убедительно.

Дверь закрылась за ней через секунду, Эвелин буквально сбежала. Я сел обратно за стол и пытался убедить себя, что завтра в девять вечера снова будет всего лишь процедура.

Глава одиннадцатая. В которой родственники чуют деньги

Родственники приехали на третий день после того, как восточный дренаж был восстановлен, и дракон с управляющим составили план работ на две недели вперед.

Слива пока держалась, мама тоже, а вот я — уже не очень. Потому что жить между поместьем Рейнара, винодельней, ежедневными поцелуями и тревогой, что кто-то тянет руки