Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро Страница 11

песнопения. Это был древний, сильный наговор, произносимый на неизвестном мне языке, который звенел каждой буквой. Слова были резкими, как удары хлыста. Они словно ввинчивались в пространство, разрывая пелену, которая до этого момента казалась невидимой. В какой-то момент воздух в часовне стал густым и липким, тяжёлым до невозможности. Мне стало трудно дышать, лёгкие сжимались, словно их сдавливала невидимая сила.

Внутри меня началась настоящая борьба. Отвратительная сущность, которая только что вяло сопротивлялась, теперь билась в панике. Я чувствовала, как она металась, пытаясь найти лазейку, чтобы ускользнуть от заклинания. Её присутствие проявлялось усилением моих страхов, которые я так старательно подавляла. В голове зазвучали голоса: «Ты слабая... ты ничего не сможешь... ты погибнешь здесь, одна...»

— Выходит, — прошептала Авдотья, её голос звучал напряжённо. — Ох, жирный какой, отожрался на твоих слезах и страхах, Полина.

Меня затрясло крупной дрожью, я чувствовала, как по телу струится холодный пот. Перед глазами поплыли тёмные пятна, а зрение внезапно обострилось до предела, словно мир раскололся на множество слоёв. Я увидела, как от моей собственной тени, лежащей на полу, начинает отделяться нечто бесформенное. Это было похоже на сгусток чёрного, вязкого дёгтя, живого и пульсирующего. Оно тянулось ко мне тонкими, почти невидимыми нитями-присосками, не желая отпускать свою «еду». Каждая такая нить была привязана к какому-то моему страху, обиде, или чувству вины.

Отец Сергий, не прерывая чтения, достал из широких складок своей рясы длинную тонкую иглу. Она выглядела необычно: матовая, без малейшего блеска, с едва заметными магическими насечками по всей длине. Было видно, что она не новая, а очень древняя.

— Гляди, Полина, внимательно гляди! — на этот раз его тон стал резким, почти криком. Он перекрыл внезапно поднявшийся в часовне гул, похожий на шепот тысяч голосов, сливающихся в единый стон. — Сущность всегда за корень держится. Найди его взглядом! Где он в тебя впился крепче всего?

Я заставила себя сосредоточиться, игнорируя тошноту и панику. Мой обострившийся «дар» работал на пределе, словно высвечивая самое тёмное и скрытое. И я увидела. В районе солнечного сплетения, там, где всегда рождалось моё беспричинное волнение, таился маленький, пульсирующий комок. Это была самая крепкая из всех нитей, глубокий корень, из которого питалась эта гадость.

— Там! — вскрикнула я, поднимая руку и указывая на свою тень.

Сергий быстрым, точным движением, пронзил иглой этот чёрный узел. Раздался звук — нет, это был не звук, а скорее визг, который пронзил уши, и саму душу. На самом деле, в часовне стояла оглушительная тишина, но внутри меня этот визг раздавался так громко, что казалось, лопнут барабанные перепонки. Сущность завизжала, как раненое чудовище. Она начала судорожно наматываться на иглу, словно пряжа на веретено. Извиваясь пиявкой, принимала обличья близких людей из моего прошлого — отца, мамы, даже Димы. Шептала знакомыми голосами: «Без меня ты станешь никем... ты умрёшь в этом месте одна... тебя никто не полюбит... ты никогда не вернёшься домой...» Это были мои самые сокровенные страхи, облечённые в слова этой твари. Она показывала мне картины из моего прошлого, где я была маленькой, беззащитной девочкой. Пыталась убедить меня, что она моя единственная защита, что без неё я слаба и беспомощна…

— Лови! — скомандовала Авдотья, подталкивая меня. — Сама бери иглу!

Мои пальцы коснулись холодного металла. В ту же секунду я почувствовала обжигающую боль, переходящую в невероятную лёгкость. Я тянула иглу на себя, выматывая дрянь из своего тела. Это было похоже на то, как вытягивают занозу, которая гноилась годами.

Когда последний лоскут сорвался с тени и запутался на острие, Авдотья подставила небольшую шкатулку, обитую изнутри серебром.

— Запечатывай! — крикнул Сергий.

От этого крика я вздрогнула, вонзила иглу в подушечку внутри шкатулки, выдернула её и захлопнула крышку. Священник тут же капнул на стык воском и прижал свой перстень. Всё это случилось в одну секунду, непроизвольно, как будто я знала, что дальше произойдёт и как нужно делать.

В часовне сразу стало тихо и невероятно светло, хотя свечи уже почти догорели. Я сидела, не в силах пошевелиться, и дышала так глубоко, как никогда в жизни. Грудь больше не сдавливало.

— Теперь знаешь, как это делается, — отец Сергий вытер пот со лба. — Ты — Ловец, Полина. И теперь будешь не кормить их, а жать, как сорную траву.

— Ловец… — эхом повторила я, и это слово отозвалось во мне гулом колокола.

Попыталась подняться, но ноги ощущались чужими, будто я заново училась стоять. Мир вокруг качнулся. Стены часовни, лики святых на иконах, суровое лицо отца Сергия — всё вдруг подёрнулось золотистой дымкой, а потом резко поплыло в сторону.

Я услышала, как Авдотья вскрикнула и бросилась ко мне, но звуки её голоса долетали словно сквозь толщу воды. Воздуха вдруг стало очень много, он был чистым, даже слишком, для моих лёгких, привыкших к спёртому дыханию паразита.

— Чересчур быстро… силы ушли… — услышала я обрывок фразы отца Сергия.

Колени подогнулись сами собой. Я не чувствовала страха, только бесконечную усталость, которая навалилась на меня всей тяжестью. Тьма, пришедшая за мной, была мягкой, как бархат. Она сразу приняла меня в свои объятия, когда я, не успев даже выставить руки, рухнула на холодный пол часовни, окончательно теряя сознание.

Глава 9

Вязкая темнота небытия медленно отступала, сменяясь сумерками сознания. Очнулась внезапно, словно меня вытолкнуло на поверхность воды. Я лежала на узкой кровати в своей келье, и первое, что я ощутила — звенящую чистоту внутри. Должно быть, после того, как я рухнула в часовне, меня перенесли сюда. Сама я не помнила ни пути, ни того, как голова коснулась жёсткой подушки. В комнате было прохладно, пахло ладаном, а сквозь узкое окно сочился бледный свет угасающего дня.

За дверью разговаривали. Слов не разобрать, но я сосредоточилась, и звуки вдруг обрели чёткость. Голоса были приглушёнными, но для моего нового слуха они звучали так отчётливо, будто люди стояли у моего изголовья. Я слышала дыхание этих мужчин, и каждый скрип половиц.

— Вы точно уверены, отец Сергий? — голос был сухим, холодным, привыкшим отдавать приказы. — Уверены, что дар проявился в полной мере и скверна вырвана окончательно? Это действительно она?

— Ошибки в сём деле быть не может. Да, искали мы её долго, однако сомнение ныне неуместно, ваше превосходительство, — ответил наставник. В его интонациях слышалось скрытая тревога. — Сила в ней сейчас затаилась неимоверная. Я, признаться, в некотором замешательстве пребываю... Почуял я в девице этой дар, коего и у меня самого нет. Она — чистый