Его личное безумие - Людмила Черныш Страница 11

— Я все равно чувствую его... - прошептал он ей в затылок, и его голос на мгновение сорвался на хриплый, животный рык. — Даже через самую сильную химию, даже через новейшие подавители феромонов. Для моего искаженного восприятия твой истинный аромат, это сладкое безумие, которое прошивает мой мозг насквозь электрическими разрядами. Другие жаждущие больше ничего не почувствуют. Для них ты с этой секунды станешь пресной, безвкусной и абсолютно неинтересной. Но для меня... для меня ты всегда будешь сиять в темноте как самый яркий маяк.

Он наконец отстранился, возвращая ей долгожданное личное пространство. Вивьен медленно поднялась с кресла, чувствуя странную, непривычную легкость в голове. Возможно, это было побочное действие препарата, а возможно, шок от встречи наконец начал отступать, сменяясь апатией.

— Твой первый рабочий день начнется завтра ровно в девять утра, — сказал он, мгновенно возвращаясь к своему холодному, безупречно-деловому тону хозяина жизни. — Черная машина с нашей эмблемой будет ждать тебя у самого подъезда. Тебе больше не нужно пользоваться общественным транспортом или ходить пешком. И, Вивьен...

Она остановилась уже у самой массивной двери, не оборачиваясь.

— Даже не допускай мысли о том, чтобы снова попытаться бежать, сменить город или спрятаться. Это абсолютно бесполезно. Твой запах навсегда врезался в мое подсознание, он стал частью моей нейронной сети. Я найду тебя по одной-единственной молекуле в воздухе, в какой бы дыре ты ни оказалась. Теперь ты официально под моим присмотром и моей защитой. Ступай домой.

Вивьен почти выбежала из кабинета, чувствуя, как за ее спиной с тихим щелчком закрывается тяжелая дверь, словно отсекая от его тяжелого, липкого взгляда. Она шла по бесконечным, зеркальным коридорам корпорации, и ей казалось, что на ее коже до сих пор физически горит след от его невидимых, фантомных прикосновений. Она подписала этот контракт. Она добровольно стала частью его темного, пугающего мира. И теперь ей предстояло на собственном опыте узнать, какова на самом деле цена безопасности, купленной у самого опасного существа в этом городе.

Выйдя из монументального здания на шумную улицу, она впервые за пять лет поймала себя на том, что не оглядывается судорожно по сторонам. Вуаль действительно работала, несколько жаждущих в дорогих костюмах прошли мимо нее, даже не повернув головы. Она стала невидимкой для всех хищников, кроме одного-единственного, который теперь владел всем ее будущим. И это осознание в тишине наступающего вечера пугало ее гораздо сильнее, чем все монстры и призраки прошлого вместе взятые.

Глава 6. Отметка зверя

Первые несколько дней работы в «Веритас Групп» пролетели для Вивьен в каком-то лихорадочном тумане. Огромный кабинет генерального директора, расположенный на самой вершине небоскреба, стал для нее одновременно золотой клеткой и единственным безопасным убежищем в этом безумном городе. Дамиан вел себя безупречно. Он был строг, требователен, но справедлив.

Ни одного лишнего слова, ни одного случайного прикосновения. Он держал дистанцию, которая, казалось, была выверена до миллиметра. Но Вивьен чувствовала его. Каждой клеточкой своего тела она ощущала его незримое присутствие, его тяжелый, изучающий взгляд, который то и дело скользил по ее фигуре, задерживаясь на губах или на линии шеи.

Она прилежно выполняла свои обязанности, стараясь максимально погрузиться в работу, чтобы заглушить нарастающее внутри беспокойство. Расписание Дамиана было плотным. Десятки звонков, совещаний, подписание многомиллионных контрактов.

Вивьен обрабатывала письма, готовила отчеты, собирала информацию, стараясь ничем не выдать своих истинных чувств. Она пила вуаль каждое утро, ощущая, как привычный мир запахов тускнеет, оставляя лишь искусственную, стерильную пустоту. Для всех остальных жаждущих она теперь была просто человеком, но для него… для него она по-прежнему сияла как маяк в бушующем океане.

Вечера были самыми тяжелыми. Дамиан часто задерживался допоздна, требуя от Вивьен того же. Они оставались вдвоем в огромном, молчаливом здании, когда остальные сотрудники давно разъехались по домам. В эти часы напряжение между ними становилось почти осязаемым. Каждый шорох за дверью, каждый скрип кожаного кресла Дамиана заставлял ее сердце замирать.

В среду, на исходе второй рабочей недели, Дамиан приказал ей остаться до полуночи. Над городом висела густая, непроглядная мгла, а из-за горизонта наползала гроза. Молнии то и дело вспыхивали за окнами, освещая кабинет резкими, синими вспышками.

— У меня сегодня важный звонок с восточными партнерами, — его голос был ровным и без эмоциональным. — Мне нужна твоя помощь с переводом и протоколированием. Завтра утром отчет должен лежать у меня на столе.

Вивьен кивнула, стараясь скрыть дрожь в руках. Она сидела за своим рабочим столом, расположенным в углу огромного кабинета, и перебирала документы. Дамиан разговаривал по телефону, его голос был глухим, а слова отрывистыми. Вивьен чувствовала, как его настроение меняется. В его речи проскальзывали нотки раздражения, затем властный рык, и, наконец, ледяное спокойствие, от которого становилось жутко.

— Отлично. Прощай, — наконец закончил он разговор, резко бросив трубку на аппарат. Звонкий удар металла о пластик эхом разнесся по кабинету.

Вивьен подняла на него глаза. Его лицо было напряжено, скулы заострены. Он провел рукой по своим черным волосам, завязанным в хвост, словно пытаясь снять невидимое напряжение. Затем он резко взглянул на нее. Его взгляд был не просто изучающим, он был голодным. Он прошивал ее насквозь, игнорируя таблетки и ее попытки казаться безразличной.

— Эти идиоты, — прошипел он сквозь зубы, глядя в окно на вспышку молнии. — Они снова подняли вопрос о границах. О том, что источники не могут быть собственностью, а жаждущие должны соблюдать правила.

Вивьен почувствовала, как по спине пробегает холодный озноб. Она знала, что он говорит не о восточных партнерах, а о чем-то гораздо более глубоком и личном.

— Что-то случилось? — тихо спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Дамиан медленно повернулся к ней. В этот момент его глаза за стеклами очков начали меняться. То, что сначала казалось простым раздражением, постепенно превращалось в нечто более темное, более древнее. Радужки стали темнеть, а в их глубине вспыхнули крошечные, едва заметные красные искры, словно далекие огоньки в бездонной пропасти. Зверь внутри него просыпался.

— Да, Вивьен, кое-что случилось, — его голос стал ниже, приобретая хриплый, утробный оттенок. — Мое терпение закончилось. Мое тело отказывается повиноваться приказам разума.

Он сделал первый шаг. Затем второй. Вивьен замерла, вжавшись в спинку своего стула. Она чувствовала, как воздух вокруг него начинает вибрировать, наполняясь каким-то первобытным, пугающим электричеством.