Герцог, не порть мне Средневековье! - Светлана Огнева Страница 11

— Можно, — я остановилась.

— Вы… вы действительно изменились после удара головой? Говорят, вы были тихой, робкой, всё время молились. А теперь — командуете рыцарями, спорите с герцогом и вообще ведёте себя так, будто ничего не боитесь.

Я задумалась. Рассказывать правду про попаданство из двадцать первого века казалось не лучшей идеей — ещё примут за сумасшедшую (повторно) или, того хуже, за ведьму (и тогда отец Бенедикт всё-таки получит свой экзорцизм).

— Знаете, Изабель, — сказала я медленно, — иногда человеку нужно чуть не умереть, чтобы понять, что он жил неправильно. Я много думала о смерти, лёжа без сознания. И решила, что если выживу — больше не буду прятаться. Буду делать то, что считаю правильным. Говорить то, что думаю. Помогать тем, кому могу помочь. Потому что второй такой шанс даётся не каждому.

Изабель долго смотрела на меня, и в её тёмных глазах зажглось что-то похожее на решимость.

— Я тоже хочу так, — прошептала она. — Перестать прятаться. Перестать бояться.

— Вот и славно, — я ободряюще улыбнулась. — Тогда договорились. Завтра вы возвращаетесь к дяде и просите разрешения навещать меня для духовных бесед. Я, со своей стороны, переговорю с герцогом и с сэром Гилбертом. А дальше — будем действовать по обстановке.

— А если дядя не отпустит?

— Тогда мы придумаем что-нибудь ещё, — пообещала я. — В конце концов, я — женщина, которая заставила рыцарей приседать. Я найду способ обойти одного набожного барона.

Изабель слабо улыбнулась. Это была первая её улыбка за весь вечер, и она удивительным образом преобразила её лицо — сделала его моложе и светлее.

Через час, когда луна спряталась за тучами и двор замка погрузился в кромешную тьму, мы с Мартой проводили Изабель к маленькой боковой калитке, известной только местным слугам. Я успела заметить, как тень в плаще метнулась к опушке леса, и мысленно пожелала девушке удачи.

Вернувшись в покои, я рухнула на кровать и уставилась в потолок. День был длинным. Слишком длинным, даже по меркам моей прежней жизни, где я успевала за сутки провести пять персональных тренировок, сгонять в налоговую и приготовить ужин. Но здесь, в Средневековье, всё было по-другому. Каждое событие имело вес, последствия, отголоски в будущем. Один неверный шаг — и ты уже не фитнес-инструктор на испытательном сроке, а политическая фигура, которой интересуются священники, бароны и, возможно, сам король.

Утром, когда первые лучи солнца просочились сквозь щели в ставнях, я уже стояла на плацу, ожидая своих подопечных. Рыцари подтягивались неохотно, позёвывая и кутаясь в плащи. Утренний холод пробирал до костей, и я сама прыгала на месте, чтобы согреться.

— Доброе утро, господа! — приветствовала я их. — Сегодня у нас по плану беговая разминка, затем силовые упражнения и растяжка. Сэр Бертран, не надо так на меня смотреть. Обещаю, вы останетесь живы.

— После вчерашнего у меня всё болит, — проворчал рыжебородый, но встал в строй.

— Это называется «крепатура», — объяснила я. — Означает, что мышцы работали и теперь восстанавливаются, становясь сильнее. Через неделю привыкнете.

— Через неделю я помру, — буркнул сэр Бертран, но я сделала вид, что не услышала.

Гилберта среди присутствующих не было. Я заметила его отсутствие и нахмурилась — вчера он был самым усердным учеником. Неужели что-то случилось?

— Сэр Эдмунд, — обратилась я к молодому рыцарю, который вчера поддерживал меня первым, — вы не знаете, где капитан?

— Его вызвал его светлость, — ответил тот, поправляя перевязь. — Сказали, срочное дело. Кажется, дозорные заметили кого-то на границе.

— На границе? — я насторожилась. — Разбойники?

— Может, и разбойники, — Эдмунд неопределённо пожал плечами. — А может, и похуже. В последнее время много чужаков шастает.

Я мысленно поставила галочку: узнать у герцога, что происходит. Но сначала — тренировка.

К концу занятия рыцари выглядели измотанными, но довольными. Сэр Бертран даже признался, что спина болеть перестала, и это «подозрительно». Я пообещала ему завтра добавить упражнения на пресс, отчего он снова начал ворчать, но уже без прежней злости.

После тренировки, наскоро перекусив (овсяная каша с ягодами — пресная, но полезная), я отправилась искать герцога. Мне нужно было обсудить с ним две важные темы: леди Изабель и загадочных чужаков на границе.

Эшфорда я нашла в том же кабинете, что и вчера. Он склонился над картой, расстеленной на столе, и что-то мрачно разглядывал. Рядом стоял Гилберт, уже в полном дорожном снаряжении, и докладывал:

— Два отряда, ваша светлость. Один замечен у южного тракта, второй — у брода через реку. Оружие при них, но знамён нет. Если это люди Корвинского, они маскируются.

Я кашлянула, обозначая своё присутствие. Оба обернулись.

— Леди Валери, — герцог выпрямился и скрестил руки на груди. — У вас, как всегда, идеальное чувство времени. Мы тут обсуждаем возможную войну, а вы, полагаю, пришли просить разрешения на выпечку круассанов?

— Не только, — я прикрыла дверь и подошла к столу. — Но сначала: кто такой Корвинский и почему его люди шляются у ваших границ?

Герцог переглянулся с Гилбертом. Капитан едва заметно кивнул, и Эшфорд заговорил:

— Корвинский — герцог южных земель. Старый, хитрый, амбициозный. У него три замка, большая армия и бесконечные претензии на мои территории. До сих пор мы соблюдали худой мир. Но в последний месяц его дозоры всё чаще появляются у моих границ. А вчера разведка донесла: Корвинский ищет союзников среди моих вассалов.

— Например, барона Грейвза, — тихо сказала я.

В комнате повисла тишина. Герцог смотрел на меня, прищурившись, и его взгляд был острым, как лезвие.

— Откуда ты знаешь о Грейвзе?

Я колебалась ровно секунду. Затем решилась: если начинать доверительные отношения с герцогом, то сейчас.

— Вчера вечером ко мне приходила леди Изабель, — сказала я. — Племянница барона. Она в отчаянии: дядя хочет выдать её за Корвинского, чтобы скрепить союз против вас. Она готова на всё, чтобы избежать этого брака.

Гилберт вздрогнул и побледнел. Я заметила, как его рука сжалась в кулак.

— Изабель? — переспросил он. — Она приходила сюда? Она в порядке?

— В порядке, — успокоила я. — Царапина на руке, ничего серьёзного. Она просила о помощи.

— И ты, разумеется, уже всё придумала, — медленно произнёс